Сказывалась прошлая ночь, проведенная в чужой квартире практически без сна. Сказывался стресс, который она испытала в ресторане. Сказывалось невольное волнение, которое Дина испытывала каждый раз, когда оставалась с Борисом Посадским один на один. В общем, к тому моменту, как машина подъехала к дому на Мещанской, Дина крепко спала.
* * *Солнце заливало комнату, и это было довольно непривычно для обычного февральского утра. Щурясь от яркого света, Дина с трудом разлепила глаза и осмотрелась. Ну да, она в квартире Бориса.
Этим пятничным утром ей не нужно было никуда торопиться, поэтому и будильник она с вечера не заводила, разрешив себе наконец от души выспаться.
Вчерашний вечер Дина помнила смутно. Кажется, по дороге из ресторана она уснула в машине, и Борис не стал ее будить, а занес домой на руках. По дороге она, конечно, проснулась, потому что невозможно не проснуться, когда тебя достают из машины и тащат к подъезду словно кулек с тряпьем. Она проснулась, но решила ни за что в этом не признаваться, потому что ей было уютно и безопасно.
И отчего-то весело, как бывало только в детстве, когда она засыпала в гостях и папа нес ее домой на руках, а она, проснувшись, тихонько утыкалась носом в его шею и ехала на папе, вдыхая только ему одному присущий аромат и подглядывая одним глазом, что творится вокруг.
Вот и сейчас она подглядывала тоже, но видела только мокрый асфальт улицы, потом обшарпанное подъездное крыльцо, потом крашенные зеленой масляной краской стены, а потом вдавленные внутрь грязные кнопки с номерами этажей.
Кашемир Бориного пальто был мягкий и пушистый. Он приятно щекотал нос, и Дина все боялась чихнуть, чтобы не разрушить очарование момента. И все-таки чихнула.
– Симулянтка, – сказал Борис и поставил ее на ноги. – Я берегу ее сон, а она, оказывается, притворяется, пока я тут надрываюсь.
– И вовсе я не притворяюсь, – возмутилась Дина, расстроившаяся от этого его «надрываюсь». Можно подумать, она тонну весит. – Я, может, только что проснулась.
– Врушка, – ласково сказал он и ущипнул Дину за кончик носа, не больно, но обидно, как ребенка. – В машине ты спала, а в подъезде уже нет, я это точно знаю.
– Откуда?
– Ты стала тяжелее, – засмеялся он. – Когда человек спит, он расслаблен, а потому нести его легче. А ты проснулась и тут же подобралась, а я это сразу почувствовал.
– Было совершенно необязательно вообще тащить меня на руках, – огрызнулась Дина. – Разбудил бы, и дело с концом.
