И Дина все ему рассказала. Борис слушал ее внимательно, чуть сопя от напряженной работы мысли. Лицо его оставалось невозмутимым, и прочитать по нему ничего было невозможно, хотя Дина и пыталась.
– За логику тебе «пять», за доверие ко мне «кол с минусом», – сказал он, когда Дина наконец выговорилась. – Ты не подумай, что я обижаюсь, что ты решила, что я могу быть вором и убийцей, в конце концов ты не очень хорошо меня знаешь, несмотря на наше очень давнее знакомство, так что этот скользкий момент мы опустим.
Просто прими на веру, что никакую ктубу из портфеля Павла я не крал, более того, я вообще ее не видел и о ее существовании до этой минуты знать не знал. И уж тем более Павла я, разумеется, не убивал. Но версия, что его убили именно из-за этой бумаги, очень разумная. И я думаю, что мы должны рассказать об этом следователю.
– Чтобы тебя подозревали еще больше, – вяло сказала Дина. Ей было так стыдно, что у нее горели уши, она просто физически ощущала, как они полыхают малиновым, и радовалась, что в машине было темно.
– Если я заподозрила, что это можешь быть ты, так они и подавно сделают аналогичный вывод.
– Тоже верно.
– Боря, давай рассуждать логически. У Павла был с собой исторический раритет, который стоит кучу денег. Он явно вез его из Череповца, а значит, это первая ниточка, за которую мы можем потянуть. Надо постараться через его компаньона Петрова выяснить, где Павел взял ктубу. Кроме того, убили Павла в подъезде, где живет известный в мире специалист по древним текстам, это не может быть простым совпадением.
Тем более что Ефимий Александрович ждал в этот день нового клиента и не дождался. Этим клиентом вполне мог быть Павел.
– Павел, который, договариваясь о встрече, представился мной, – задумчиво сказал Борис. – Ты знаешь, пожалуй, этому тоже есть объяснение. Он хотел нанести визит к оценщику рукописей анонимно, а потому назвался вымышленным именем, тем, что пришло ему в голову первым, то есть именем малознакомого человека, которого он накануне встретил совершенно случайно.
– Боря, а ты уверен, что не рассказывал ему о Бондаренко? Вы же о чем-то разговаривали, когда я проснулась.
– Я не мог рассказать ему о твоем профессоре, потому что понятия о нем не имел. Это невероятное стечение обстоятельств, что знаменитый специалист по рукописным текстам оказался моим соседом.
