Проклятые

— Успеешь еще нажиться самостоятельно. Сначала выучись.

— Даже не знаю, что сказать…

— Не надо ничего говорить, — Куртни грустно и как-то виновато посмотрела в голубые глаза Кэрол. — Мне больше не о ком заботиться, кроме как о тебе. Твои глазки покорили меня с первого взгляда, и теперь я понимаю, что не ошиблась в тебе. Ты стала настоящей женщиной.

Она словно говорила ей спасибо за то, что все поняла, за самоотверженный поступок. Словно извинялась за то, что не остановила, что позволяет покинуть их дом. Куртни больше не смотрела на Кэрол, как на девочку, нет.

Сейчас, в этой комнате, находились две женщины, которые без объяснений поняли друг друга и приняли, может быть, самое болезненное в их жизни, но единственно верное решение.

И если обе они страдали, тщательно скрывая это друг от друга, то Рэй, как всегда, выглядел очень довольным жизнью и даже не догадывался о том, что происходит в их семье, и какие последствия понесли его любопытство и жажда истины. Зато он сразу заметил, что Кэрол стала сторониться его, став очень сдержанной в общении с ним, и больше не проявляла к нему прежних нежных и теплых чувств, не говоря уже о том, чтобы обнять и поцеловать, как делала раньше.

А когда он сам как-то положил руку ей на плечи, девушка отстранилась, ясно давая понять, что ему не следует этого делать.

Все, Кэрол создала между ним и собою непреодолимую дистанцию, и это не вызвало в нем восторга. Более того, он глубоко обиделся, почувствовав, наконец, произошедшие изменения в их отношениях.

Кэрол не хотела его обижать, но иначе быть не могло. Да, она так же его любила, успев крепко привязаться к этому взбалмошному, но теплому и обаятельному человеку. Он стал частью ее жизни, близким, родным сердцу.

Это был их Рэй, ее и Куртни, ужасный и прекрасный одновременно.

Отец для Кэрол, муж для Куртни. Теперь он только муж Куртни, и то, что раньше было естественным, теперь стало недопустимым. Кэрол сразу дала ему это понять, и злилась из-за того, что он не хочет принять новые правила.

Может, это была сила привычки, может, он делал это назло. Но то, что он этого не понимал, быть не могло. Рэя можно было назвать беспечным, но никак не глупым. Он упрямо не желал ничего менять. Все так же мог ущипнуть ее или хлопнуть по ягодицам, обнять, расцеловать, как в детстве, подхватить на руки и, положив на плечо, куда-то потащить. Раньше Кэрол были приятно его внимание, забавляли и веселили его проделки, а теперь вынуждали его избегать.