Проклятые

Отведя взгляд, она сконфуженно пробормотала:

— Джек, прости меня, что я так вот врываюсь… Я искала тебя вчера, звонила и на работу, и сюда. Просила передать, чтобы ты мне перезвонил…

— Постой, мне никто ничего не передавал, — Джек негодующе впился вопросительным взглядом в стоящего рядом мужчину.

— Ой, дико извиняюсь, совсем вылетело из головы! — Билл виновато развел руками и примирительно улыбнулся.

— Из какой — такой головы? Она у тебя вообще есть? Неужели так трудно запомнить такую элементарную вещь?

— Я тебе не секретарша! — огрызнулся красавчик.

"Джек окинул его уничтожающим взглядом с головы до ног.

— И вообще, ты чего выперся сюда без штанов? А ну, быстро проваливай!

— Откуда я мог знать, что к тебе захаживают молоденькие барышни по утрам? — бросив на Джека ехидный взгляд, «плейбой» ленивой раскованной походкой направился вдоль прихожей и скрылся за поворотом.

— Пойдем, я как раз сварил кофе, — Джек стащил с девушки плащ и, повесив его на вешалку, повел Кэрол на кухню.

— Это мой друг, Билл, — проговорил он, не поднимая глаз и разливая кофе в маленькие чашечки.

— Мы познакомились, — Кэрол следила за его руками, стесняясь посмотреть на него и ощущая страшную неловкость. Боже, ну и конфуз!

Но, Джек внешне был совершенно невозмутим, и казалось, никакой неловкости не ощущал.

— Так что случилось?

— Я вчера ездила к Мэтту, но мне сказали, что он в лазарете. И ничего не объяснили, к начальнику не пропустили, сказали, что его нет! А у меня даже нет его телефона, чтобы позвонить и узнать, что случилось с Мэттом.

— Что ж, правильно, что пришла, — задумчиво отозвался Джек. — Я сейчас.

Он на минуту вышел из кухни и вернулся с толстой записной книжкой. Присев на стул, быстро отыскал нужный номер и взял в руки телефонную трубку.

— Ты хочешь позвонить Феликсу Бону?

— Естественно.

— Но еще рано, он вряд ли уже на рабочем месте.

— Я тоже так думаю, поэтому звоню ему домой.

— У тебя есть его домашний номер? Постой, Джек, а это удобно?

Он ответил ей жесткой холодной улыбкой, нетерпеливо слушая гудки.

— Доброе утро, Феликс. Рэндэл беспокоит, — тон его, когда он заговорил, был не менее жестким и холодным. — Объясни мне, будь добр, почему мне не сообщили о том, что мой подопечный в лазарете? Ах, ты как раз собирался… — он некоторое время молчал, слушая.