Проклятые

Ему открыла Дороти, изумленно вытаращившая и без того круглые глаза при виде его избитого лица. Не дожидаясь приглашения, Джек прошел мимо нее, войдя в дом.

— Здравствуйте, мистер Рэндэл, — прикрыв двери, Дороти обошла его, снова ненавязчиво преградив дорогу. — Куртни отдыхает, я бы очень просила вас не беспокоить ее пока.

— И не собираюсь. Кэрол у себя?

— Кэрол? Зачем вам Кэрол? — растерялась женщина.

— Нужно, — несколько резковато ответил Джек, снимая плащ и вручая его домработнице.

— Ее тем более лучше не беспокоить! Она не хочет никого видеть.

— Зато я хочу ее видеть! — огрызнулся он и, обойдя ее, взлетел по лестнице наверх. Дороти не пыталась ему помешать — это все равно, что пытаться остановить дьявола.

Джек благополучно дошел до комнаты Кэрол, не столкнувшись с ее рьяным защитником, и тихонько постучал в дверь. Не дождавшись ответа, он заглянул в комнату.

Девушка спала, свернувшись на неразобранной постели в трогательный жалобный комочек.

Джек зашел в комнату и бесшумно прикрыл дверь.

Некоторое время он стоял у порога и просто смотрел на нее, не решаясь потревожить ее сон. Губы его тронула улыбка, он подошел к кровати, и присев, заглянул в нежное лицо. Улыбка растаяла на его лице, когда он увидел, какими кровоподтеками налилось ее лицо.

Наклонившись, он коснулся носом ее волос и прикрыл от удовольствия глаза, вдыхая их запах. Потом потянулся к ее лицу и осторожно прикоснулся губами к ее израненным, припухшим губам. Девушка вздрогнула и, испуганно вскрикнув, подскочила на месте.

Джек отшатнулся и растерянно посмотрел на нее.

— Ой… извини, я не хотел тебя напугать, — пролепетал он виновато.

Кэрол отвернулась и усталым движением убрала упавшие на лицо волосы, пытаясь понять, показалось ли ей, что он ее поцеловал или это было на самом деле. Что-то слишком часто ей стало это казаться, когда он находился рядом! Один раз можно было еще подумать, что ей приснилось, но теперь в это верилось с трудом.

— Как ты? — участливо поинтересовался он, присев на краешек постели и заглядывая в лицо девушки.

Она знала, что выглядит безобразно, и даже теперь, когда для нее рухнул весь мир, в ней продолжала жить женщина, воспитанная Куртни, и эта женщина всегда будет придавать значение внешнему виду, даже если внутри ничего не останется, ни души, ни сердца. Это была привычка, инстинкт, который не покидал ее в любой ситуации.