Проклятые

— Кто? — она горько усмехнулась, проходя мимо него.

— Как это — кто? — обиженно протянул он. — Я!

Кэрол остановилась, не веря ушам своим.

— Правда? Но вы же не хотели…

— Я передумал.

Расстроенное лицо девушки озарилось такой счастливой улыбкой, что даже такой избалованный славой и признанием человек, каким являлся Джек Рэндэл, почувствовал себя польщенным.

Выйдя на улицу, Кэрол увидела черный «Феррари», дерзко припаркованный у самого входа в это неказистое здание.

Адвокат вежливо распахнул перед девушкой дверь машины.

— Ненавижу холод! — проворчал он, поежившись.

— Я тоже, — улыбнулась Кэрол, усаживаясь на мягкое сиденье.

— Никогда бы не подумал, — хмыкнул он, окинув взглядом ее короткую юбку, ноги в тонких капроновых колготках и в изящных коротких сапожках, и захлопнул дверь.

Кэрол смущенно натянула юбку на колени, пожав плечами.

Проехав несколько кварталов, Джек Рэндэл припарковался и заглушил мотор.

Они зашли в небольшой уютный ресторанчик и выбрали самый дальний и уединенный столик. Вернее, его выбрал Джек Рэндэл, а Кэрол было абсолютно все равно.

Сделав заказ, он достал сигареты.

— Не возражаете?

Кэрол качнула головой. Прикурив, он устремил на нее свои хитрые проницательные глаза.

— Значит, вы все-таки не отказались от своей безумной затеи? Удивляюсь вашей непреклонности. Чем же этот Мэттью Ландж заслужил такого отношения?

— Всем.

— М-да, понятно… что ничего непонятно. Надо заметить, ему очень повезло. Хотел бы я иметь такую преданную защитницу.

— А вам-то зачем? Вы не создаете впечатления беззащитного человека.

Принесли заказ, и, пока официант накрывал на стол, они молчали.

— Что ж, давайте выпьем за успех нашего очень непростого дела, — Джек поднял бокал с вином. Улыбнувшись, Кэрол прикоснулась к его бокалу и с удовольствием глотнула прекрасного вина.

— Вы не смеетесь надо мной, Джек? Вы действительно мне поможете? — не могла поверить она.

— Я не знаю, чего мы сможем добиться, но попытаться можно. И уж если я ничего не смогу сделать, то не сделает никто другой, и вам придется смириться.

— Как можно смириться с такой несправедливостью? Нет, я никогда не смогу этого сделать, — она погрустнела, разглядывая рубиновое вино в бокале. — Скажите, Джек, почему вы передумали?

— Из-за глаз.

— Каких глаз? — не поняла Кэрол, взглянув на него.

— Ваших. Они очень красивые и очень печальные. Поэтому вам невозможно отказать. Совесть потом загрызет, — с самым, что ни есть, серьезным видом ответил он.