Проклятый дом

Секретарша с кислым видом нажала на кнопку.

Лев Иванович распахнул дверь и вошел в кабинет, который оказался совершенно пустым. Гуров встал, огляделся и вдруг услышал какие-то непонятные скрипы, стоны и охи, доносящиеся из-за еще одной двери, расположенной в другом конце помещения.

Сыщик решил посмотреть, что там за шум — уж не пытают ли кого, — открыл эту дверь и на мгновение остолбенел от увиденного. В небольшом, но богато обставленном будуарчике, на широкой двуспальной кровати какой-то голый тип обиходил столь же разнагишавшуюся особу женского пола.

Появление постороннего человека этих двоих тоже, как видно, изрядно шокировало. Женщина ойкнула и взвизгнула.

Мужчина грубо выругался и зло проорал:

— …Какого черта?! Ты кто такой и что тут делаешь?

— Гражданин Хантарик? Лаврентий Анатольевич? — невозмутимо спросил Гуров, увидел растерянный кивок и распорядился: — Срам свой прикрой и быстро шагай сюда.

Помянутый гражданин, судя по всему, вдруг осознал, кто к нему пожаловал, быстро обернулся простыней и, недовольно сопя, вышел в кабинет.

— Я слушаю. Что за вопросы? — каким-то неприятным, гнусаво квакающим голосом осведомился Хантарик.

— Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска. — Лев Иванович вновь вынул из кармана удостоверение и спросил: — Гражданин Хантарик, вам знаком Береженников Николай Романович, проживающий на улице Сапожной?

Лаврентий опять пыхнул дымом, теперь уже с нервозностью, пожал плечами и недовольно буркнул:

— Не припомню такого.

— Вы помните вашу попытку организовать строительство на месте Артамошина сквера, на улице Сапожной? У людей, проживающих там, это вызвало возмущение, и вам пришлось отказаться от своих намерений. Одним из инициаторов выступления против строительства как раз и был Береженников. — Гуров внимательно взглянул на Хантарика.

— Так это тот самый зловредный старикашка, который влез не в свое дело и оставил уйму народу без квартир? — осведомился Хантарик и презрительно скривился.

В этот момент из будуара, поправляя платье, вышла пышнотелая девица, которая, пряча глаза, жалобно поинтересовалась:

— Лаврентий Анатольевич, ну так я принята на работу?

— Принята! Иди в кадры, оформляйся, — заявил босс и махнул в сторону двери рукой, в которой дымилась сигарета.