Проклятый дом

Не хватало только дрессированного медведя и чудика служивого с его бессмертным: «Нечистая, братцы, нечистая!»

Брюква истерично выходил из себя, кричал о новом тридцать седьмом.

Гуров с трудом сдерживал смех, игнорировал вопросы одних и протесты других. Он препроводил Хантарика и его охранника в КПЗ, определил их там в обезьянник, расстегнул наручники и наконец-то смог перевести дух.

Увидев, что он уходит, Лаврентий впал в истерику, начал кричать, требовать немедленно направить его на детектор лжи.

— Начальник, но это же беспредел! — орал он, вцепившись в решетку. — Ладно, лохов я на бабло разводил. Да, это было! Но мокруху мне не надо шить! Не трогал я ни Лукошникова, ни этого полоумного профессора. Не трогал!

— Гражданин Хантарик, хватит голосить! — заявил Лев Иванович, приостановившись. — В адрес Лукошникова и Береженникова угрозы с вашей стороны были? Да, были. Причем при свидетелях. Значит, чтобы доказать обратное, нужны реальные, неопровержимые факты.

Хантарик буркнул в ответ что-то маловразумительное и умолк.

Гуров направился к своему кабинету. Когда он был уже на полпути, в кармане у него запиликал телефон, выдавая «Как хорошо быть генералом».

Орлов явно был встревожен, поэтому говорил сердито и отрывисто:

— Ну, Лева, устроил ты светопреставление! Давай быстро в актовый зал.

— Хорошо, иду, — сказал Гуров, вздохнул и сокрушенно покрутил головой."

"«Вот они, поборники прав человека! — подумал он. — Весь вопрос в том, какого именно? Того, который честно работает, а его облапошили подонки, или того, кто живет подлостью и обманом? Есть тут и другой момент. Ладно, адвокаты возбудились и засуетились. Это их хлеб, заработок. А всякие кривозащитники с какого бодуна подхватились так, как будто их шилом в зад ширнули? Ну да, бывают случаи, когда российская Фемида в лице ее отдельных, мягко говоря, непорядочных представителей творит судебный произвол, неоправданно жестоко карает за пустяки и снисходительно не замечает низости конченого отморозка, по которому пуля плачет.