Проклятый Лекарь IV

Много силы ушло, на подготовку таких объемов, а еще нужно было внедрить магию проклятий. Поэтому стоял на ногах с трудом. Очень хотелось есть и спать.

Сначала испугался, когда моя бравая команда стала падать на песок. Но потом успокоился, когда вырубились главы и остальные. Так же было и с Агнет, они просто спят.

— Что с ними? — спросила Штерма.

— Уснули, сейчас сила первых диких пробуждается в них. — ответил я.

Старуха, ничего не спрашивая, пошла и взяла уголь из костра и приблизилась к Хельмуту. Хотел сначала остановить, но это правда было забавно.

Она подвела ему глаза и губы, нарисовала карикатурные усы, а на лбу написала дурак. Улыбнулся, выглядело смешно.

Услышал приближающийся крик. К нам бежал какой-то мальчишка. И кричал.

— Главы! Главы! — оказавшись рядом с нами уставился на это сонное царство и спросил — Что происходит? Почему старейшины без сознания?

— Уснули, у нас был ритуал. И вообще, не твое дело. Чего хотел и почему так орал? — одернул я пацана.

— А! На нас напали. Хунд снес ворота.

Братья попытались его остановить, но его не берет антимагия. Что нам делать? Главы? Они бы сказали, что делать. — Паниковал паренек.

А я услышал вой, который еще недавно меня оглушил.

Глава 5

Потерявшаяся шавка вернулась?

— Очень не вовремя! — сказал я и посмотрел на спящих. — Штерма! На тебе прикрытие этих красавиц, а я к воротам.

— Я не буду ничего делать. — Возмутилась старуха. — Еще чего, нашел себе помощницу?

— Прошу, ты сама знаешь, что самим им не справится.

 — Посмотрел в глаза еще живой мумии.

Пареньку сказал оставаться здесь и никуда не дергаться. А сам принял форму дикого и устремился к воротам. Пролетал между бегущих женщин и детей. Творился хаос и паника. Наконец, оказался около ворот.

Мой взгляд скользнул по телам, которые здесь были разбросаны. Глаза детей были закрыты, словно они спали, ничего не подозревая. Женщины и мужчины, чьи лица в момент смерти выражали ужас и бессилие, теперь лежали безмолвно.

Я видел следы борьбы, оборванные вещи и кровь, смешанную с грязью.

Эти места стали свидетельством ужасных моментов, когда эти люди боролись за свои жизни. Но, в конце концов, их судьба была определена неумолимой яростью хунда.

Во мне вспыхивал гнев. Первородный, я уже встречал такие картины в прошлой жизни. И хоть со временем ты привыкаешь к смерти, видеть такое чертовски неприятно. Раньше это были последствия действия магии и колдунов, сейчас измененных, пропитанных первозданным хаосом.