А потом просто махнул рукой, и все вокруг снесло к чертям.
Я летел кубарем через весь зал, бился всеми частями тела, что есть у человека. Пытался зацепиться или рукой, или ногой, да на худой конец головой, чтобы остановить свой полет. Но сила, с которой меня отправили, была выше моих возможностей.
После очередного удара я выключился.
* * *Император шел убивать. Какой-то барон, ладно, граф, обесчестил любимую дочку Маргариту! Он этого точно так не оставит. И этому ублюдку хватило наглости предстать перед ним и даже на колени не хотел вставать на церемонии! Наглый юнец.
Испортил дочь, так еще и герцогиню? “Был бы моим сыном, слово бы не сказал, а похвалил, что так умело находит правильных девушек, но он лекарь, — думал Громов. — И такое не прощается. Плевать на помолвку! Государь не позволит такому человеку жить”."
"Николай был удивлен, когда этот Ивар не испугался, не стал просить о пощаде, а на уровне обладателя встал в стойку и приготовился к битве с гранд-мастером. У него или нет страха, или он полный идиот.
Так еще и бросился на самого императора…
Пришлось показать ему разницу сил, хоть самодержец и отмахнулся от него, дай бог, половиной своих возможностей. Он ожидал, что паренька просто размажет по залу, но этот Ивар умудрился как-то выжить, хоть теперь и без сознания.
В момент, когда Николай Громов решил обрушить на него “Падающие небеса” — очень сильное плетение, которое бы не оставило и мокрого места, перед ним встала Софья. Как же император хотел, чтобы она была его женой, а не наложницей.
Умная, красивая и сильная женщина. Но…
— Софа, отойди! — сурово сказал государь.
Только Пескова знала, как утихомирить своего мужчину. Она просто обняла его и прошептала на ухо:
— Нам нужно поговорить, это срочно и важно. Если после того, что я скажу, ты все равно захочешь его убить — мешать не стану. Клянусь, это важно!
Император остановился. Очень сложно злиться, когда на твоей шее висит такая красавица и упирается восхитительными грудями. Громко выдохнув, так, что раскаты грома пронеслись по залу, он взял ее под руку и пошел.
— Всем оставаться здесь. Его не трогать! Если придет в себя, скрутите и ждите меня, — сказал Громов, когда уходил со своей женщиной.
Кабинет императора
— Слушаю тебя. Ты остановила меня при свидетелях! Что скажут люди? Что император, как мальчишка, слушается своей наложницы? — пытался грозно произнести Громов.
Но у Николая ничего не вышло, потому что он сидел в кресле, а Софья массировала его уставшую шею.
