Прижал руки сверху, так, чтобы не укусила, и потянулся к вратам души, подстроился под пульсацию каналов. Белый свет проходил через меня и направлялся к моим ребрам, ногам и голове.
Пытался представить, что энергия как-то выходит из рук и попадает на тело животного, но ничего не вышло. Меня окутала теплота и легкие покалывания. Но как бы я ни старался, магия не работала на другом существе.
Потом из моих рук стала вытекать вязкая темная жидкость, она попала на крысу и начала затекать в нее. Животное выгнуло, и оно запищало, а потом упало.
Проверил пульс, крыса была мертва.
Сука! Вылечил, называться. Сделал глубокий вдох, убрал тело и достал следующий экземпляр, а про себя подумал: “Хорошо, что не решил пробовать на людях”…
Новая попытка. У животного примерно те же повреждения. В этот раз пытался не дать энергии пойти исцелять мое тело, но все было тщетно. Магия первым делом лечила меня. А так как ее не очень много, то на исцеление кого-то еще просто не хватало.
В дверь постучали, после чего знакомый милый и ласковый голосок произнес:
— Ивар, это я, Женя.
Мы приехали, твоя сестра внизу. Нужно спуститься. Сейчас еще подъедет Виктория Озерова.
— Иду, — ответил я.
Все через одно крайне темное место. Головная боль отвлекала, и все сложнее сдерживаться, испытал злость. На себя, на то, что не получается, на кучу дел, которые нужно успеть сделать. Поэтому в сердцах произнес:"
"— Да чтобы ты исцелилась насмерть!
Темная магия просто хлынула из моих рук и стала заливать крысу. Она словно оказалась в коконе из энергии проклятий, только моя магия стала полностью поглощаться животным.
В этот момент в дверь снова постучали.
— Ивар, приехала Виктория и еще какие-то люди от госпожи Солнцевой.
Опустил глаза на животное и удивился. Вот этого я не ожидал!
Глава 23. Проклятое лечение
Увидел, как крыса начала вставать, но что дальше с ней произошло, я не застал. Запихнул ее в клетку и начал спускаться. Там гостей и нужных мне людей слишком много.
Первым делом подошел к сестре.
Она и так была достаточно худощава, а сейчас еще больше стала какой-то сухой. Скулы выступали, заостренный нос и мутные глаза — нет больше тех ярко-синих, как положено у лекарей. Ее небольшая грудь пропала. Елизавета лежала на носилках в больничном халате.
Выглядела она не на свои двадцать один, а на все тридцать с хвостом. Неприятное зрелище. Подошел к ней и поцеловал в лоб. Она схватила руками мое лицо и заплакала.
— Ивар, прости меня, я плохо относилась к тебе.
