Самсон посмотрел на валяющегося Дмитрия и пнул его ногой, потом еще раз и плюнул на него.
— Вот же тварь какая! Надо же, вроде обычный лекарь, а знал такое сильное плетение и смог его исполнить. Ты, наверное, задумываешься, что же сейчас твой папаша сделал? Он, сжигая свои врата души, попытался исцелить тебя и твою сестренку. Какой любящий родитель! Был… — закончил Самсон.
— Так даже лучше, отец, а то я к ней прикасаться не хотел, хорошо так отделал. А сейчас, кроме глаз, она прям ничего. Можно будет развлечься, — произнес голос, который я сразу узнал.
Это тот ублюдок, который напал со спины с кинжалом, смазанным ядом мантикоры. И снова отец. У Самсона же нет детей? Как так?
Наконец, он повернулся, и я увидел паренька лет девятнадцати, черные волосы, рост — около метра девяносто, вес — восемьдесят килограммов. Коричневые глаза и такой же сплюснутый нос, как и у Самсона. Тонкие губки, которыми он улыбался. Смотрел на меня с презрением.
— Что, не узнал? Долго жить буду, в отличие от тебя, мусор, — сказал он, расхохотавшись, и плюнул.
— Это мой сын, Михаил Ветров. Бастард. Но очень хороший мальчик, послушный и умный. Весь в папу, — с любовью говорил Самсон. — Мне крайне необдуманно иметь детей, поэтому он и не числится моим.
Этот Михаил повернулся к моей сестре и сказал:
— Сейчас тебе будет приятно. Хоть я не буду ласков, но такой, как тебе, должно понравится.
После повернулся ко мне и прошипел:.
— Я выжег твоей сестренке глаза, чтобы она последним в этом мире запомнила меня.
А сейчас первым мужчиной в ее жизни тоже буду я. Хоть и мерзко немного, но придется подготовить ее к будущей работе. Нужно же вкладываться в будущее дело? Так, отец?
И он заржал, потом к его радости подключился и Самсон. Во мне вспыхнула ярость, всплыли картинки из прошлой жизни, как меня заставлял смотреть Локар, снова и снова. Аж затрясло, левый глаз просто горел.
Заглянул в свои врата души: темное пятно почти полностью поглотило светлое. Потянулся к нему. Меня выгнуло. Нити впились сильнее, и в этот момент мизинец наконец-то вышел из сустава.
Целительством я их не одолею, а вот, проклятием на уровне Солнцевой? Можно попробовать. В любом случае других вариантов нет.
В голове продолжали вспыхивать образы всех убитых из моего ордена, смерть отца, смерть жены. К этому всему добавилась и кончина Дмитрия. В какой-то момент я перестал видеть левым глазом. Наконец, получилось дотянуться до кольца, палец выгнут, и оно все-таки наделось.
Кожу обожгло.
