Официальная информация о Мариэлле помещалась на половине страницы. Один проныра из «Светского вестника» постарался на славу в поисках деталей о жизни внезапно появившейся дочери забытого всеми графа. Но даже это не могло полностью раскрыть личность графини Далитвар.
Прислуга, связанная кровной клятвой, не могла рассказать хоть что-то о графине. Единственное, они все как один утверждали, что она самая настоящая наследница почившего графа и несчастной леди Мираллы, у которой была странная аллергия на целительскую магию.
Этот маленький факт и неудача с проклятием на кристалле наводили на мысль, что в графской дочери была крупица темной магии, которая давала ей иммунитет. Слабый, но все же.
Какова вероятность, что Эдгар, зная об этой особенности, нарочно отправляет ее первой на все испытания? Проверяет и заодно закидывает приманку, которая может выжить с большей вероятностью, чем остальные?
Все это выглядело подозрительно, а в голове мужчины крутилась единственная верная мысль: от нее надо избавиться в первую очередь, и пора уже задействовать моего волка в овечьей шкуре.
Он извлек из потайного ящика стола небольшой литтор. Вычертил на гладкой поверхности замысловатый знак и отправил мысленное сообщение: «Пришло время. Твоя цель — графиня Далитвар. И приложи все усилия к ее устранению, иначе придется принять меры к тебе самому».
Спустя пару секунд пришел ответ. Нервный, окрашенный красками испуга и абсолютно безликий благодаря защищенному каналу связи: «Я постараюсь».
На лице мужчины появилась довольная и предвкушающая улыбка. Дело оставалось за малым: снабдить свою вертлявую крысу в стане врага всеми необходимыми артефактами. Этим он займется завтра."
"Утро я тихо ненавидела, и оно мне за это мстило. В качестве оружия возмездия выступила Нира с сообщением, что завтрак сегодня будет в общей столовой и в обществе камер-фрейлины. А это означало быстрое умывание и не менее быстрые сборы.
Недаром говорят: не буди спящего проклятийника.
Злость совершенно не способствует самоконтролю и сдержанности, особенно когда ты жутко не выспался. Вот и сейчас, узрев себя в зеркале, едва успела сдержать уже свернувшееся плетение проклятия. Пусть не смертельного, но мне совершенно не хочется оправдываться за остолбеневшую от взгляда на мое отражение прислугу.
И вот даже учиться подобным дурным словам не надо. Они словно где-то в глубине, под кожей, только и ждут, когда я сорвусь и выпалю их в гневе.
