— Кое-чего мы достигли… Но кое-что и потеряли."
"Шериф с отеческой нежностью посмотрел на молодого окружного прокурора.
— Когда я был пареньком, Дуг, молодежь была куда серьезнее. У нынешних молодых, похоже, совсем нет честолюбия. Слишком легко им все достается. С тобой иначе. Ты ведь сам еще желторотый, однако ты атаковал город, как бык атакует железную ограду. Ты смело ввязался в политическую драку, сумел прорваться в муниципалитет… Ну почему, черт возьми, так мало университетских недорослей, похожих на тебя?
Селби усмехнулся.
— Прежде всего, в каждом графстве требуется лишь один окружной прокурор, Рекс. Не вся молодая кровь может найти себе такое применение. И кроме того, положа руку на сердце, Рекс, ты должен признать, что теперь человек располагает уже не теми возможностями, что пару десятков лет назад. На вершине пирамиды много шикарных мест, это верно, но, чтобы забраться туда, надо сначала растолкать себе дорогу к ее основанию. О молодом Блэйне мне кое-что известно.
Его мать пожертвовала всем, лишь бы он смог получить хорошее образование. Теперь это образование лежит у него мертвым грузом, потому что он не может найти себе применения. Его готовили занять место на вершине пирамиды. Но ему никто не показал, как надо работать локтями у ее подножия. Понимаешь, если парня научили водить гоночную машину, это совсем не значит, что он сможет управиться с конным плугом.
— Сможет, если понадобится, — сказал Брэндон, сыпя золотистый табак в сложенную лодочкой папиросную бумагу.
— Я же смог.
— Да, но ты научился этому еще мальчишкой. Теперь же парни выходят из ворот школы, когда им уже… Короче, давай, Рекс, позовем его и выясним, что заставило его так поступить. Думаю, это поможет нам во всем разобраться. Блэйн не преступник, и я не хочу, чтобы он оказался причисленным к этому разряду. Давай посмотрим, получится ли у нас с ним разговор и удастся ли докопаться до сути.
Скатав сигарету, Брэндон кивнул и провел языком по краю папиросной бумаги. Селби нажал кнопку вызова. Спустя мгновение дверь открылась, и на пороге появился хорошо одетый молодой человек лет двадцати четырех. Сделав шаг, он замер, глядя на присутствующих и стараясь не выдавать своего волнения.
— Садись, Блэйн, — сказал прокурор. Когда юноша опустился на стул, он продолжил: — Полагаю, тебе известно, почему ты здесь?
Блэйн не ответил.
