— Шериф, вас ждет этот джентльмен, — сообщил дежурный.
Брэндон повернулся и увидел высокого молодого человека с беспокойным взглядом, направляющегося прямо к нему.
— Возможно, вы не помните меня, шериф, — начал тот. — А я был знаком с вами несколько лет назад… Я — Гораций Леннокс.
— Ах да! — вспомнил шериф. — Вы уехали в Чикаго и стали юристом.
— Да, Я… Я хотел бы спросить у вас, шериф…
— Что?
— Дороти Клифтон, моя невеста, в тюрьме. Я прилетел несколько часов назад и…
Шериф нахмурился.
— Конечно, я понимаю вас, но сейчас ночь и в тюрьме все спят… возможно, утром… Я не хотел бы заставлять вас ждать, но…
Сильвия Мартин подошла сзади к шерифу и несколько раз постучала пальцем по его спине, будто передавая слова телеграфным кодом.
Брэндон повернулся, посмотрел на девушку, усмехнулся и продолжал:
— Однако в данных обстоятельствах, Гораций, полагаю, вы имеете право посетить ее. Дороти будет рада проснуться ради вас. — Он повернулся к дежурному. — Позвоните начальнице женского отделения и извинитесь за беспокойство.
Попросите пропустить к Дороти Клифтон посетителя. И…
Гораций Леннокс с благодарностью пожал Брэндону руку.
— Вы не представляете, что это значит для меня, шериф, — признался он. — Я только что прилетел и… Я знаю, она надеется только на меня.
— Вы были дома? — спросил шериф.
— Да. Сначала я примчался сюда, но мне сказали, что без вашего разрешения ничего не могут сделать. Тогда я пошел домой и поговорил с матерью. Она, знаете ли, человек очень жесткий.
Потом я поговорил со Стивом, который склонен к умеренности…
— Я никогда не встречалась с вами, мистер Леннокс, разрешите представиться: Сильвия Мартин, репортер «Кларион».
Леннокс с любопытством посмотрел на нее.
— Наша оппозиция, газета «Блейд», — продолжала журналистка, — пытается уверить всех, что Дороти Клифтон виновна в этом преступлении. А я абсолютно убеждена, что невиновна. Была бы рада получить у вас интервью после разговора с ней. Видите ли, ее рассказ обязательно должен быть опубликован.
Самое главное, что вы верите в нее, а члены вашей семьи, напротив, не верят. — Она смущенно улыбнулась.
— Мало кто по-настоящему разобрался в ситуации, — извиняющимся тоном произнес Гораций. — Дома очень нервничают, а кое-кто близок к истерике. Не думаю, что они в состоянии что-либо объяснить. Я понимаю, но их убеждения… Словом, в их глазах начальник полиции — авторитет.
Сильвия притронулась к руке Горация.
