Прокурор с Эльтона

При всём уважении, которое ещё двадцатилетняя Элиза Киано испытывала к Уи-лын-крызу, от патриархальной системы ценностей октопотроидов она была бесконечно далека. Сама Алесса-Элиза тщательно выбирала институт и поступила именно на спутник Ореона-3 — Нуар-343. Не то чтобы женщинам запрещалось получать образование и работать, но это осуждалось в их обществе. Октопотроиды искренне считали, что если представительница слабого пола вынуждена зарабатывать на жизнь, это значит, что у неё нет мужчины, который о ней способен позаботиться.

Юриспруденция как-то незаметно стала частью её самой, и даже если бы на голову сейчас внезапно свалились сотни тысяч кредитов, она бы не бросила прокуратуру.

— Хорошо, я подумаю, — ответила полуэльтонийка на вопросительный взгляд мужчины.

Они как раз дошли до конца коридора, к самой крайней двери. Октопотроид приложил щупальце к датчику-сканеру на двери, и раздался тихий щелчок.

— Она здесь, проходи, знакомься.

«Шварх, это совсем не то, на что я рассчитывала…»

— Это точно каюта, а не тюремная камера? — неловко пошутила Алесса-Элиза, глядя на замок с внешней стороны каюты.

— Конечно же нет, — строго ответил Уи-лын-крыз. — Повторюсь, это сделано ради безопасности. Еду вам скоро принесут. Если захочется спуститься в бассейн, подойдите к двери и крикнете погромче, вас услышит охрана.

Алессу-Элизу так и подмывало крикнуть: «Какая охрана? Её здесь нет! Ты хотел сказать, вас будут прослушивать средствами корабля?» — но вместо этого она вежливо улыбнулась.

Когда Алесса-Элиза зашла внутрь просторной каюты, то в первую секунду подумала, что Уи-лын-крыз ошибся дверью.

Помещение показалось пустым и безлюдным. Но стоило сзади раздаться уже знакомому щелчку, как с двуспальной кровати в мгновение ока подскочила испуганная тоненькая полумиттарка. Размахивая руками словно ветряной генератор, она одновременно пучила глаза и прижимала палец ко рту. При этом короткие встрёпанные волосы торчали во все стороны розовыми сосульками, серые глаза лихорадочно сверкали, а нежно-голубые жабры на шее встопорщились, что обычно свидетельствовало о крайней степени возбуждения у представителей водной расы.

На лице Шарлен была написана смесь неподдельного изумления, дикого страха и, кажется, отчаяния. Девушка активно жестикулировала, спешно показывая пальцем то на шею, то на губы, то на уши, то вокруг, то снова на голову… Если бы не досада Уи-лын-крыза, то Алесса-Элиза точно бы засомневалась, что Шарлен не осматривал местный док.