»
Приобретя в ходе конкурсных испытаний своей винтовки полезные знакомства среди представителей многих гвардейских полков, Александр предусмотрительно не дал им зачахнуть – нет, теперь он при каждом посещении столицы обязательно заскакивал «на чашечку шампанского» в одно из трех офицерских собраний. Измайловцы и кавалергарды просвещали молодого и неопытного аристократа о последних новостях двора, а семеновцы запросто делились светскими сплетнями. Вот они-то и рассказали об очень некрасивой истории, приключившейся между князем Мещерским и графом Келлером, командиром лейб-гвардии четвертого стрелкового Императорской фамилии батальона.
Злобный и абсолютно нечуткий граф начисто игнорировал романтические отношения между камергером двора и одним из своих трубачей. Заставляя солдатика каждое утро присутствовать на построении, а вечером подавать сигнал отбоя. Утром в казарме, вечером в казарме… Ну никакой личной жизни! Князь намекнул раз, другой, третий. А через месяц непонятливого комбата освободили от командования.
«Практически у меня на столе – список агентуры. Не важно чьей – завербовать любого из них особого труда не составит. За исключением разве что того же Мещерского. И что с этим всем делать?»
Гулкие удары напольных часов оповестили князя, что он опять засиделся до полуночи. Щелкнул замочек на баре, еле слышно булькнула жидкость – и Александр с бокалом в руке, подошел к окошку. Чокнулся с собственным слабым отражением и сам же себя еле слышно поздравил:
– С Первомаем тебя. Пра-ативный!
Глава 10"
"Стоило только подсохнуть весенней грязи, как жизнь в Ораниенбауме сильно оживилась.
Зазеленели поля, рассыпались по ним да по обочинам дорог солнечно-желтые одуванчики, зачирикали радостно птицы, а сладкий яблоневый воздух последнего весеннего месяца… стали отравлять запахи сгоревшего пороха. Каждый божий день в Офицерской стрелковой школе что-то взрывалось, хлопало, стреляло, причем с утра и до позднего вечера. Бегали по стрельбищу рядовые и унтера, время от времени по дороге в город проносились на горячих скакунах офицеры, скинувшие с себя по причине наступившей теплыни свои невзрачные зимние «шкурки» – одним словом, в школе кипела военная жизнь.
А конкретно девятого мая одна тысяча восемьсот девяносто второго года она даже не кипела, а фонтанировала раскаленным гейзером. Но начиналось все достаточно тихо. Еще с вечера на стрельбище завезли целый штабель досок и десяток бревен, после чего личный состав школы всю ночь стучал топорами и звенел пилами.
