Пропала, или Как влюбить в себя жену

Вместо ответа Бестужев зажмуривает глаза и мотает головой из стороны в сторону. Проводит ладонями по лицу, что-то бормоча при этом.

- Что я творю, твою мать.

- Глеб…

- Ничего не говори, Сонь, - прикладывает ладонь к моим губам. - Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Ты только не бойся меня, пожалуйста. Прости, - вскакивает с дивана, хватаясь не за затылок, куда я его ударила, а за виски. - Тебе лучше остаться сейчас одной, я тебя не трогаю. Все, все, не трогаю, - приподнимает вверх ладони и тут же резко разворачивается ко мне спиной.

Несколько секунд стоит не двигаясь и только потом направляется уверенным шагом к входной двери.

Что же я наделала? Дура!

Глава 20

«Бейби-фейс. Длинные волосы пшеничного оттенка – БЕЗ краски. Никакой пластики. Косметики – немного. Без помады и блядских губ. Не младше двадцати. Одежда – не вульгарная. Желательно, чтобы была похожа на эту девушку. И не сильно потасканная»

Перечитываю сообщение уже раз двадцатый, всматриваясь в отправленную Сонину фотографию, и чувство омерзения к себе разрастается с каждой минутой все больше и больше.

Ладно, заказать профессионалку, которая будет разыгрывать «любовь» еще куда ни шло, но вмешивать сюда Соню, отослав ее фото – это уже конец. «Не сильно потасканная» – охренеть и не встать. Это ж надо такое написать. Смеюсь в голос, от чего грудная клетка ходит табуном, и рука с бутылкой трясется как у заправского алкаша. Однако, как бы смешно и грустно ни было, это все уже прошедший этап. Суррогат в пути. Да и этот самый конец уже пришел и без проститутки.

Отпиваю из бутылки очередной глоток виски и понимаю, что несмотря на приличную дозу алкоголя, он меня не берет. Голова, как ни странно, ясная. Сука. Не хочу, чтобы она была ясная. Хочу хоть на немного отключиться и забыть, что по собственной дурости я разрушил то, что и без того было слишком хлипким. Зачем? Ну зачем я это сделал? В сотый раз задаю себе вопрос, на который никак не могу найти ответ. Это даже не шаг назад. Это сто шагов назад без возможности наверстать хотя бы десяток.

Кто я теперь в ее глазах? Такой же убогий, как и мерзкий докторишка-насильник.

- Через две минуты заканчивается очередной час. Продлевать будем? - перевожу взгляд на таксиста, брезгливо осматривающего меня вот уже который раз за последние полчаса.

- Будем, - достаю бумажник и без особого внимания сую ему несколько купюр. Не сказать, что он сияет от счастья от увиденных денег. Я бы сказал, что на его лице появляется еще большая брезгливость.