Обвожу их контуры и улыбаюсь как ненормальный, чувствую себя самым настоящим подростком. Это что-то сродни метки, хотя пометить хочется совсем иным способом. Нет, я – не подросток. Тот хотя бы просто мечтает трахнуть одноклассницу с самым большим бюстом, удовлетворяя физиологию, а мне этого мало, я хочу пометить Соню. Одни и те же примитивные желания, так и не нашедшие выхода.
Веду пальцами ниже и останавливаюсь на подаренном мною кулоне. Не снимает. Это приятно. Еще более приятно, что под моими едва заметными движениями пальцев на Сониной коже появляются мурашки.
Однозначно не спит. Реагирует, маленькая зараза, но не дает знать. Не это ли знак – «пошел вон отсюда, Бестужев?». А с другой стороны – не отталкивает же. Ей не противно.
В очередной раз мысленно прокручиваю бабушкины слова. И нет, не о том, какой я дурак, и даже не о том, чему Соня пытается научиться в мое отсутствие, что само по себе совершенно не укладывается у меня в голове, а о том, что она «как минимум в меня влюблена».
Почему-то сейчас это кажется чем-то несбыточным, почти нереальным. Наверное, потому что эти слова Соня произнесла не мне лично.
Я дошел до ручки. Если бы сейчас мне дали бумаги, где можно было поставить свою роспись и распрощаться с половиной заработанного, я бы так и сделал, и не полетел ни в какой Париж. Однозначно лег бы на кровать, позабыв о своем обещании вернуться в спальню только после Сониных слов. И по хрен на все. Как в той рекламе – и пусть весь мир подождет.
Благо, разум дремлет, но все же не сдох. Это путь в никуда. Сегодня профукаю одно, завтра – другое. А мне еще надо Соню на ноги поднимать. Мало ли что понадобится. Потерять все – дело быстрое. Подняться – гораздо тяжелее. Да и как бы мне ни хотелось это признавать, но бабушка права. Надо что-то менять. Если за два месяца совместной жизни бок о бок мы почти не продвинулись вперед, то ведь действительно где-то есть большой прокол. По большей части мой прокол. Не доверяет. Боится.
Смотрит порно и покупает секс-игрушку, чтобы научиться минету…
Последнее – вообще за гранью. Покупать игрушку, когда в доме есть живой, жаждущий хотя бы руки, член – это прям кощунство какое-то. Кому скажи – не поверят. Еле-еле подавляю в себе внезапно возникший смех. Хотя, с другой стороны, удивление-удивлением, смех-смехом, только, если хорошо подумать, не стала бы Соня так заморачиваться, если бы ей было по фиг. Она же для меня старается, глупенькая.
