- У меня есть к тебе маленькое дело.
Затянувшееся молчание… и только спустя несколько секунд хозяйка отмирает, и открывает дверь шире.
- Прямо и направо. Куда?! - одергивает Олега. - А ну обувь сними.
Надо было на пороге попросить ключи и адрес. Вот же я дура! Нормально с ней поговорить. Ну-ну.
- Олег, я сказала направо! А не на диван. На кухню иди, еще чего удумал в грязных штанах на диван ее садить.
- Они не грязные, - уверенно произношу я, как только Олег усаживает меня на стул.
- Я лучше знаю, что грязное, а что нет.
Не возвышайся, пожалуйста, надо мной, - указывает взглядом на Олега. - Возьми табуретку и посиди в гостиной. Или он должен быть тут при твоем деле?
- Нет, можно и без него.
- Ну? Чо надо? - сгребает в кучу разбросанные на столе бумаги и закрывает крышку ноутбука.
- Ключи от квартиры, в которой живет Глеб. И адрес. Я знаю, что ты там жила, пока Глеб был… ну ты поняла.
- Не дам. Ни то, ни другое. С хрена ли я должна тебе их давать?
- Я хочу сделать ему сюрприз. Но так, чтобы Глеб не знал о моем приезде.
Я бы к тебе просто так не пришла. Дай, пожалуйста, мне очень надо.
- Нет, - совершенно серьезно произносит она.
- Почему?
- Какой к черту сюрприз? У тебя кукушка вообще работает? Кто с тобой поедет?
- Никто. Я сама.
- Сама ты себе задницу можешь подтереть. А ехать туда, чтобы устроить сраносюрприз – нет!
- Да это вообще не твое дело. Неужели тебе так сложно?
- Я тебе говорила, что ты мне не нравишься? Так вот повторюсь – не нравишься. С твоим появлением в жизни Глеба наступила вселенская жопа.
Если бы не ты, он бы не потерял два года своей жизни. Если бы у него нормально работала башка, он бы не допустил того, что твой папаша его подставил. Идея поехать во Францию даже с рабочими ногами – глупая. Дай ему разобраться с делами. Неужели ты до сих пор не поняла, что рядом с тобой у него не работает голова? Его на тебе клинит. Для повседневной жизни твое присутствие еще сойдет, но ни тогда, когда ему нужно быть сконцентрированным на все сто. Ты будешь отвлекать его.
И он снова все просрет из-за тебя. Имей совесть – останься здесь.
Молчу. Долго молчу, пытаясь переварить сказанное ею. Клинит… и значит ненавидит она меня по причине того, что считает меня виновной в том, что Бестужев сидел. Сейчас я уже и вправду начинаю верить в то, что в этом есть моя вина. Так или иначе его подставил мой папа. Вина-виной, вот только желание поехать никуда не делось.
- О, Господи, только не ной!
- Я не буду его отвлекать.
