Обводит языком пупок и устремляется ниже, целуя мой шрам. Я не вижу, но знаю, что целует он именно то место. Забавно, но я впервые за сегодня вспоминаю об этом рубце. Прикрывать его совсем не хочется.
Я не знаю, как я пропустила момент, когда Глеб не только развел мои ноги в стороны, но и согнул их в коленях. Мягко говоря – это слишком. Слишком открыто и вообще… Приподнимаюсь на локтях, поймав взглядом то, как Бестужев выписывает языком узоры по внутренней стороне бедра, направляясь… это что за…
- Глеб! Я не хочу.
Ты сказал, что остановишься, - подтягиваю руки к ногам, желая их свести.
- Здесь не остановлюсь.
- Наоборот! Не надо вот так. Это слишком.
- Я не сделаю тебе ничего плохого, - сжимает мои колени. - Тебе понравится, Сонечка. Ты хотела сделать мне сегодня приятно, так будь добра, сделай это до конца.
- Ну не надо вот это, пожалуйста, - жалобно прошу я, смотря Бестужеву в глаза.
- Ляг обратно на спину и расслабься, - жестко произносит он, дотрагиваясь пальцем до клитора. Инстинктивно сжимаюсь в ответ на его движение.
- Доверься мне, пожалуйста.
Ну и ладно. Все равно он уже видит то… ой, блин, чего он только там не видит. Кошмар. Откидываюсь на спину, хватаясь зачем-то руками за края наволочки. И понимаю зачем спустя несколько секунд, когда ощущаю его язык там. Пип… пип… пипец.
- Ой, мамочки, - пискливо произношу я, когда чувствую, как его горячий язык стал выписывать круги вокруг моей плоти.
Там, где я даже ни разу не пробовала к себе прикоснуться, так, как он делал в прошлый раз пальцами.
Это что-то за гранью. Пошло, порочно и дико… просто до невозможности дико приятно. Ощущение, что он не просто касается меня там языком, а пробует как какой-то самый сладкий десерт. Поцелуи там становятся еще более требовательными. Чувствую, как пальцы на ногах сами собой сжимаются. И я пугаюсь этого. Точнее того, что это увидел и почувствовал Глеб. Мне страшно, что на этом мои победы закончатся. Я боюсь сглазить саму себя. Может быть это полная дурь, но мне страшно. Не хочу показывать окружающим то, в чем сама не уверена.
И это не вопрос доверия. А вопрос банального страха."
"Оставаться недвижимой, когда к моей плоти добавляются пальцы Глеба, становится просто невыносимо. Я не сразу осознаю, что виртуозные движения его пальцев вызывают во мне какой-то жалобный скулеж. А вот то, что там я влажная, нет, не так, очень влажная, я чувствую сразу. Гадливости к самой себе нет. Это физиология, я понимаю. Но именно от этого становится стыдно.
