А я тебе отвечу – нет, - иронично бросаю я, скрестив руки на груди.
- Сначала было неожиданно, а потом предсказуемо. Кстати, - откидывается на спинку дивана, положив ладонь на мою ногу. - Ты знаешь, что мужчины, испытывающие два и более оргазма в неделю – живут дольше.
- Нет, не знаю.
- А знаешь, что это означает в моем случае?
- Нет, - тихо отвечаю я, положив руку на его горячую ладонь, активно поглаживающую мою ногу.
- Это значит, что я уже сдох, Соня. Ты меня не бережешь. И себя тоже. Я настаиваю на том, чтобы улучшить наше кровообращение в органах малого таза.
- Ты пьяный, Глеб. Давай на этом закончим, - ничуть не шутя, произношу я.
- Нет. Сонь, - обхватывает рукой меня за шею. Не сказать, что это грубо, но непривычно. Голос при этом уже более мягкий. - Пожалуйста, не отталкивай меня. Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится. Обещаю. Пожалуйста, - шепчет в уголок рта.
Его жесткие губы накрывают мой рот, не давая возможности увернуться. Сейчас я в полной мере осознаю, что поцелуй не такой к каким я привыкла.
Он грубый. Но тем не менее, когда язык Бестужева проскальзывает в мой рот, я не противлюсь, а напротив – отвечаю. Не знаю почему. Я не привыкла к такому, но мне все равно нравится. Он целует жадно, так, что воздуха становится реально мало. Я не знаю почему я не прекращаю его действия даже тогда, когда он спускает с меня бретели платья, обнажив грудь. Он пьяный – повторяю трижды про себя как молитву, между лавиной поцелуев, обрушившихся на мою шею, ключицы, грудь. Надо остановиться.
Надо остановиться.
- Надо остановиться, - не знаю как у меня хватило сил на то, чтобы произнести это вслух. - Глеб, остановись. Ну, пожалуйста, - шепчу я, крепко вцепившись в его плечи ногтями, в то время как его горячие пальцы перекатывают между пальцами мои соски. - Глеб!
Я не понимаю слышит ли он меня и осознает ли в принципе, о чем я его прошу, может быть я настолько тихо говорю, но когда его рука коснулась коленки и направилась к внутренней стороне бедра, я не только сильнее впилась ногтями в его плечи, но и отчетливо вскрикнула:
- Хватит! - ноль на массу.
И ведь встать не могу. Ничего не могу! От былых приятных ощущений не осталось и следа, когда Глеб коснулся пальцами моего белья. Это полный крах. Еще секунда и… Я не знаю, как я успела схватить вазу и ударить Бестужева по голове до момента, как он чуть не обнаружил мой позор. И не сразу сообразила, насколько сильным мог оказаться мой удар. Но ведь ваза не разбита. Крови совершенно точно нет.
