— Привяжите Дебузье к шее веревку и водите его целый день за собой. И вам хорошо, и нам спокойнее.
— Вы гнусный человек!
— Господа, прекратите ругаться!
— Но нам надо обсудить предстоящий праздник! От криков голова разболелась еще сильнее.
— Простите, но я на самом деле не очень хорошо себя чувствую. Возможно, у меня было сотрясение мозга, мне надо пару дней отлежаться.
— Какие пара дней? — возмутилась синьора Клоди. — Через пару дней уже другой год настанет. Кроме того, вы не познакомились со всеми постояльцами.
Это, в конце концов, невежливо.
Даша хотела было отказать уже в более категоричной форме, как неожиданно в голове промелькнуло: если соберутся все постояльцы, то можно попытаться обнаружить среди них русскую. И если она действительно ее отыщет, то, во-первых, докажет пастору, что никаких альвов не существует, а во-вторых, потребует объяснений относительно просьбы убрать инспектора. Даша почувствовала, как ей сразу стало легче. И почему она сразу об этом не подумала!
— Я согласна, — поспешно выкрикнула она, но тут же осеклась.
Если полковник вдруг спустится вниз и обнаружит, что она здесь главный массовик-затейник, града насмешек ей не избежать.
— Только давайте переберемся в другое место — здесь не творческая атмосфера.
— Отлично! — воскликнул Дебузье. — Идемте в игровую комнату, там достаточно места для всех.
— Прекрасно. Вы отправляйтесь прямиком туда, а я подойду чуть позже.
— Только недолго, мы ждем вас.
2
Как бы то ни было, но атмосфера приближающегося йуля делала свое дело.
Из темных уголков выглядывала то злобная, то игривая волосатая мордашка альва. Даша старалась внимания на них не обращать, держала пальцы скрещенными и тайком сплевывала через плечо. Быстро поднявшись к себе, она приняла лекарство, переоделась и поспешила вниз — ей не терпелось обнаружить русскую. Ее даже не смущало то, что мадам Юппер уверяла в обратном. Незнакомка могла быть русской только по происхождению. Но раз говорила она без акцента, то свою русскость скрыть не сможет.
Ее встречали стоя, аплодисментами, как настоящую героиню, хотя ничего героического в ее падении, разумеется, не было.
Но, судя по всему, общественность имела свое мнение на этот счет.
— Браво, синьорина Быстрова, — прищелкнул пальцами смуглый сердцеед Салино. — За любовь надо сражаться, как тигрица.
Даша присела в кресло с крайней осторожностью — все еще побаливал копчик — и обежала глазами собравшихся. Женщин было около двадцати и на первый взгляд никого в кокошнике или сарафане.
