мисс Коленкина преступница?
— Это не я уверен, а Интерпол.
Даша размышляла. Конечно, Интерпол, дабы замаскировать своих сотрудников, может выдать какую угодно легенду, но почему тогда полковник был так удивлен? А в том, что он удивился, сомневаться не приходилось. Нет, нет, если готовили такую сложную международную операцию, то не могли не поставить в известность ее участников. Неужели этот проходимец опять ее обманул?
— Вы сказали, ее обвиняли в мошенничестве... — медленно произнесла она. — Я могу узнать, на чем именно специализировалась погибшая?
— Брачные аферы.
Она находила богатых мужчин, выходила за них замуж и заключала брачный договор.
— Ну и что?
— По договору, в случае измены на первом году семейной жизни, ей доставалась половина состояния.
— Чьей измены? — не сразу сообразила Даша.
— Разумеется, мужа.
— А откуда она знала, что они будут гулять? — видимо многочисленные падения несколько тормозили мыслительный процесс.
— Да ниоткуда! — разозлился инспектор. — Она сама их инсценировала.
Действовала в сговоре. Где-нибудь в ресторане к мужу подсаживалась дамочка, подсыпала ему наркотик, и через некоторое время тот приходил в себя в гостиничном номере с обнаженной красоткой. В тот же момент в номер врывалась разъяренная жена с администратором гостиницы и фотографом. Пару месяцев работы и кругленькая сумма в кармане.
— Ловко. — Последняя фраза была адресована скорее не памяти погибшей, а доблестному сотруднику ФСБ, судя по всему, снова ловко Обведшему ее вокруг пальца. — Послушайте, а не могло быть ошибки? Насколько я помню, мадемуазель Дени сказала, что лицо погибшей было обезображено и.
.. — слова застыли в воздухе.
— И что? — немедленно качнулся вперед полицейский.
В висках стучало. Прикрыв лицо рукой, Даша пыталась понять, что же на самом деле произошло. А что, если полковник говорил правду? Что, если и в самом деле вокруг разворачивается операция, глубинную суть которой ей просто не дано понять? Перед глазами снова возникла сцена, увиденная ею в первый день приезда: широко раскинув руки, дамочка театрально набрасывается на своего визави.
Театрально... Слишком театрально. Уж не для инспектора ли был разыгран весь этот спектакль? Почему бы главарем преступной организации не быть именно ему? Тогда становилось понятным многое. От этой мысли стало плохо.
— Мадемуазель Быстрова, вы что-то хотели сказать.
— А? — Она подняла голову, рука слегка дрожала. — Я — сказать?
— Да. Вы остановились на полуслове.
— Нет, нет... просто...
