Пропавшие без вести

Иван предъявил красноармейскую книжку и комсомольский билет.

— Что же вы, старший сержант, комсомолец, как безработный? У каждого на войне свое место!

— Машина же в тыл ушла! Я же прошусь не в тыл, а остаться на огневой! — защищался Иван.

— Кру-гом! — тоненько скомандовал строгий капитан. — Из расположения части шагом марш!

И когда Иван, выполнив поданную команду, в отчаянии зашагал между деревьями на дорогу, капитан добавил ему вдогонку:

— Вот там и ищите свою огневую позицию!.

Люди, которые откатывались со старых рубежей правого крыла армии, уверяли, что там все перебиты и передавлены чуть ли не тысячами танков. А между тем на северо-западе, по старому рубежу, бой бушевал. Что же там творилось? До возвращения разведчиков истину было невозможно установить.

Невозможно было также узнать ничего про Ермишина и Острогорова. Чалый, пробившийся с артиллерией, которая прикрывала отход дивизий на новый рубеж, сказал, что Острогоров и Ермишин оставались на передовом KП, когда он, Чалый, выехал на НП левого фланга.

— Но вот чего я никак уж не ожидал от Острогорова — что он может бросить раненого командующего, — сказал Чалый. — И что с ним стряслось? Ведь серьезный же, храбрый человек!

Чалого тотчас по возвращении в штаб армии Балашов назначил на бывшее свое место — начальником штаба.

После полудня заслоны и заградительные отряды Ивакина, выставленные по боковым дорогам, не могли больше справляться с человеческой стихией, которая мутным потоком валила из лощин и оврагов, со всех дорог и без всяких дорог на центральную магистраль. Задержка и формирование в подразделения всей этой людской массы сделались невозможными. Ивакин был вынужден открыть им проходы, а заградительные отряды и пункты формирования перенести в глубину обороны, чтобы смешанные толпы отходящих бойцов не нарушали боевые порядки организованных заслонов и не мешали успешному продвижению войск, отступающих по приказу на новый рубеж.

Наседающий враг не давал возможности дивизиям армии оторваться от него и выйти из боя. Новый рубеж на восточном берегу Днепра заполнялся войсками медленно, и к полудню еще не было создано сплошной линии обороны.