Пропавшие без вести

Падающие прямо в лицо яркие солнечные лучи обволакивали его каким-то светящимся, теплым облаком, которое ощущалось ресницами, кожицей век, вдруг притупившимся слухом, словно и в уши набилось это красное, теплое томление. Оно, казалось, окутало даже мозг, который тонул в туманном безмыслии и тишине…

— Воздух! — сквозь сон долетело до Ивана из соседних кустов.

Завыла тревогой сирена. И тут только он услыхал «не наш», подвывающий гул самолетов.

— Никола! Дмитрий! Ребята, воздух! — воскликнул Иван, расталкивая друзей.

Над шоссе ползли тяжелые желтобрюхие машины с фашистскими крестами, а выше и ниже их стаей кружились истребители.

По какому-то знаку все они расчленились и понеслись в разные стороны от пустынного шоссе, к кустарникам и перелескам, где Иван уже видел множество замаскированных машин и где были тысячи людей. Все задрожало от взрывов и от грохота пулеметов. Давило на барабанные перепонки близкое и оглушительное завывание пикирующих почти до земли истребителей.

Всех пригревшихся под солнышком бойцов будто смыло с поляны.

«Мессершмитт» вдруг взревел над самыми головами Ивана с друзьями. Но вместо того, чтобы упасть под ближайший куст, Николай спросонок пустился скачками по тропинке, потом — желтым неубранным хлебным полем, споткнулся о борозду и упал во ржи. Иван, опасаясь опять потерять его, упал с ним рядом. Тут же, возле, плюхнулся Дмитрий…

Приподнимая головы из-за местами вытоптанных ржаных стеблей, они видели, как в чудовищных черных фонтанах извергающейся земли то по одну, то по другую сторону в сотнях метров от них взлетали громоздкие и бесформенные обломки, стволы деревьев вместе с корнями; вот явственно поднялся кузов машины и лишь высоко над землей разлетелся…

— Окружили и бьют, пока всех не угробят, — мрачно сказал Николай.

 — На Камчатке вот так-то морских котов… Раз попал я в такую охотничью партию зверобоем… Не смог! Жалко стало зверья беззащитного… И мы тут, как коты…

Глухой протест закипел в душе Ивана против этого унижающего сравнения. Но картина вокруг была такой безотрадной, что он промолчал.

Они долго еще лежали без слов, распластавшись. Взрывы авиабомб затихли, — казалось, налет окончен. Ивану уже не терпелось подняться, как вдруг снова земля задрожала и солнечный свет затмился поднявшейся из леса черной тучей дыма… Три фашистских бомбардировщика, сбросив, должно быть, последние бомбы, уходили от места пикировки, спокойно набирая высоту. Но вот Иван разглядел возле них пронизанные искрами белые облачка зенитных разрывов.