Пропавшие без вести

Да осторожнее, ради бога! Видите, как он мучится! Я буду его лечить сам.

— Михаил Степанович, как же вы… Вы ведь сами… — всполошился Славинский.

— Ему угрожает шок, Женя. Это моя специальность. И возражать не время. Вот вам рецепты. Живо сходите сами в аптеку.

Старший врач зашел час спустя.

— Михаил Степанович! Да что же вы делаете?! Мы же договорились! — воскликнул он. — Вам еще рано вставать. Такая нагрузка…

— «Когда ты людям нужен, то и сил прибывает!» Так недавно сказал один замечательный человек, — возразил Варакин.

— Конечно, политработник, судя по пышности фразы? — спросил Тарасевич.

— Нет, санитар Кузьмич. Я даже его фамилии не указал, и сам человек потерялся, где-то во время этапа…

— Ну, смотрите, измучит вас этот рискованный эксперимент. Я считаю, что лейтенант безнадежен, — сказал Тарасевич. Варакина покоробило слово «эксперимент», но он ответил спокойно.

— Посмотрим, поборемся, Дмитрий Иванович! Такая наша врачебная доля. Я ведь тоже был «безнадежен», а вот…

На двери изолятора Михаил приказал сделать крупную надпись: «Шоковая палата.

Весть о страшных мучениях сбитого летчика облетела все отделение. Требование соблюдать тишину стало для всех обязательным. Раненые избегали даже пользоваться уборной по эту сторону здания, чтобы лишний раз не идти мимо шокового изолятора, хотя не для всех было так уж легко и просто ходить в противоположный конец отделения.

Старший врач в течение нескольких дней не заходил к Варакину, пока Михаил сам не пришел к нему доложить, что он считает жизнь лейтенанта спасенной.

— Да, слыхал от Славинского, что вы чудеса творите! А сами-то, сами-то как? — приветливо и мягко спросил Тарасевич.

— Ну что вы, Дмитрий Иванович, какие там «чудеса»! Это моя специальность.

— Поздравляю! Прекрасно! Я слыхал, Михаил Степанович, — сказал Тарасевич, — что у вас есть научный труд в этой области или пока только практика, без обобщений?

— Труд не закончен: война помешала, — ответил Варакин.

— А если мы как-нибудь соберем врачей, вы не откажетесь сделать нам сообщение о вашем методе? Ведь врачам в любой обстановке нельзя отставать от своей науки.

— Могу рассказать, если товарищи захотят послушать, — согласился Михаил.

На следующий день после этого разговора, утром, вдруг раздалось за дверью пронзительное, ненавистное «ахтунг», и дверь изолятора распахнулась.

Спавший летчик очнулся в испуге.