Пропавшие без вести

Фашистские автоматы почти упирались в грудь отважной женщины, стоявшей с поднятыми руками.

Бурнин вскинул ствол и поймал фашиста на мушку. Их отделяло от немца не более полусотни метров. На это расстояние «грачиного» было достаточно. Солдат покачнулся, сраженный пулей, и молча рухнул в трясину. Второй солдат обернулся на выстрел с поднятым автоматом, но выстрелить в Бурнина и Сергея он не успел — крепкие руки Кати не с женской силой толкнули его сразу в оба плеча. Фашист упал головою в болото, и только босые грязные ноги его конвульсивно задергались над зеленой зыбью, словно в какой-то отчаянной пляске, но и Катя едва не упала.

Несколько раз она, как птица крыльями, взмахнула руками, силясь сохранить равновесие. И все-таки удержалась, выстояла. Отступив шагов пять и закрыв руками лицо, Катя отвернулась от зрелища пляшущих в воздухе ног.

— Живучий, сволочь! — сказал Сергей, сплюнув сквозь зубы. — Ловко она его! А я, понимаешь, совсем растерялся. Стрелять? Так в нее угодишь! Да-а! Женщина! — задумчиво протянул он.

Бурнин молча смотрел, как ноги немца, уже перестав дергаться, медленно погружаются в трясину.

— С победой вас, Катерина Антоновна! — радостно произнес Анатолий.

Катя молча, предостерегающе подняла руку, подавая им знак оставаться на месте. Покосившись на все еще торчавшие из болота, но уже недвижные ноги, она пошла навстречу друзьям…

Бурнин схватил ее за обе руки.

— Милая моя Катерина Антоновна! — с жаром воскликнул он. — Да как же вы так попались?!

— Они за мною следили уже с неделю.

Эти из всех следопытов болота были самые жадные. За эту тропу ведь объявлено пять тысяч марок. А как я попалась? Сама не могу понять! — сказала она, еще тяжело дыша.

Последний след гитлеровцев исчез на трясине — болото их поглотило.

— Ну, пошли, — заключила Катя. — Идите строго за мною. Сами видали, что получается, если хоть чуть отклониться!

Солнце уже поднялось, и болото запахло медом, мятой и гнилью. Залетали стрекозы. Ноги скользили в жидком, противном месиве, под которым едва прощупывалась утопленная в болото гать.

Когда друзья вошли почти по пояс в режущую осоку, в камышняк и почувствовали под ногами более плотные корни, на душе у них стало легче.

Бурнин и Сергей — оба изнемогали от жары и напряжения. Катя же шла легко и привычно, почти не меняя походки.

Но вот тина стала помельче, осока — выше, вот невидимую тропу обстала сплошная стена камышняка в человеческий рост.