Пропавшие без вести

Плохо! Голова… И еще я не знаю, что с ним…

— Савка тоже плохой, — отозвался второй лейтенант. — Давай прыгать, Степаныч! Вперед!

И они один за другим исчезли за дверью.

У Варакина перехватило дыхание. Три шага до двери — и прыжок в темноту. Еще и еще появились и нырнули во тьму силуэты. Но как же покинуть Баграмова? Как покинуть в таком состоянии?!

Это был, может быть, самый мучительный миг во всей жизни. Рядом свобода — тут, в двух шагах, а на полу вагона лежит умирающий друг. Может быть, можно еще спасти его…

Варакин склонился над Емельяном, чтобы защитить его от толчков.

Внезапно близко ударила очередь автомата — конвой заметил побег и стрелял с тормозной площадки их же вагона.

— Стой! Не прыгай! Убьют! — испуганно крикнул кто-то возле двери.

— Дьявол с ними! Была не была! — отозвался голос.

— Эх, и вправду! — воскликнул первый. Новая очередь автомата была подхвачена также конвойными других вагонов.

— Сбрасывай полицаев, живей!

— Черт с ним! Держись за авось, покуда не сорвалось!

Под непрерывный треск автоматной и пулеметной пальбы поезд уже сбавлял ход.

У двери продолжалась возня. Кто-то еще все-таки прыгал, кто-то сбрасывал трупы…

— Постой, прыгну! — крикнул кто-то в самый последний момент.

Дверь вагона захлопнулась.

Сбросив с плеч свой вещмешок, Варакин при свете спички увидел на миг всю картину. Убит был Рогаткин, тут же в мучениях умирал пожилой интендант. Два-три человека были легко ранены, несколько более слабых помяты во время свалки.

«Черт его дернул ввязаться! — думал Варакин. — Надо же было!»

— Как же вы, Михайло Степаныч, пустили его в эту драку! — несмело упрекнул не решившийся на побег хромой фельдшер.

— А как это можно — удерживать человека, когда он идет на фашистов?! — с жаром отрезал Варакин.

— Но ведь он же старик! — возразил фельдшер.

— Да, надо было его уберечь. Были бы мы на воле! — согласился Варакин.

Тормоза под вагонами заскрипели, раздались свистки, дверь с грохотом распахнулась.

— Этот старик лежал больной возле двери, когда она распахнулась, — пояснил по-немецки Варакин. — Я, как врач…

— Ты, как врач! — передразнил офицер. — И тебя расстреляют!

— Я не бежал, — оправдывался Варакин. — Дверь была отперта. Кто хотел, все бежали…

— Кто бежал, тех солдаты всех расстреляли! — закричал офицер, должно быть желая этим утешить себя.