Пропавшие без вести

По всему лагерю радостно поговаривали об удачниках:

— Около колодца, вокруг болотца — да в задни воротца! Ищи ветра в поле!

— Почему же другие не могут так ловко?! — горячился Иван. — Ведь даже часовые не видели, вот как!

— Простота! Кинь собаке кусок — она и не лает! — сказал с усмешкой Левоныч. — Значит, было на что бежать! Не задаром… Лучше всего, говорят, золотое кольцо или, скажем, часы. Сунешь немцу — он тебе, как хороший швейцар, ворота отворит…

«Часы!» — ударило Ивану в голову.

Часы отца, возвращенные Юзиком, оставались при нем и в том смертном подвале, они сохранились и при отправке в Германию.

— Можно их починить? — спросил Иван, положив свое сокровище на верстак перед часовщиком.

Мастер небрежно скользнул по часам взглядом, потом посмотрел пристальнее, отложил свою лупу и уважительно взял их в руки.

— Твои? — спросил он.

— Мои. Можно их починить?

— Так загонишь, — спокойно сказал часовщик. — И хлеба и маргарина дадут повара, и на работу еще устроят…

— Для себя?! — Мастер взглянул на Балашова как на сумасшедшего.

— Ну?! — радостно вскинулся часовщик. — А где жил в Москве?

— Сосед! Ведь я с Донской! Да, вот как! Да! Вот как! — крутя головой, чуть ли не по-детски подскакивая на месте, повторял часовщик и, словно внезапно вспомнив о чем-то, прикрыл ладонью часы Балашова и понизил голос: — Вот что, земляк, в плену обманывать — срам: твоим часам здесь цены нет.

— Да я не хочу продавать! — возразил Балашов.

— Ну, берегись! Узнают — зарежут или отравят! — предостерег часовщик.

Он осторожно взглянул налево, направо, и, подчиняясь его опасению, Балашов оглянулся. Ему показалось, что с верхних нар в наступающих сумерках подслушивает Викентий Жамов.

Часовщик незаметно сунул опасное сокровище Балашову.

— Так, так, значит, не только земляк, а еще и сосед! Может быть, где-нибудь в автобусах и трамваях встречались, — как-то даже мечтательно вслух заключил мастер.

Разговор с часовщиком породил у Балашова тревогу. Ночью он несколько раз повертывался с боку на бок, беспокоя соседей и вызывая общее недовольство.

— Какого там черта вертитесь каждые десять минут! — ворчали снизу.