Пропавший

Потом поднялся по ступенькам, Полину обнял и поцеловал – по русскому обычаю. Смутилась Полина, порозовела, взяла корец и шмыгнула за двери.

Как только боярин вошел в сени, Андрей вышел и прикрыл дверь. Зима, холодно, избу выстудить можно. Распахнул дверь в трапезную.

Боярин шагнул тяжело. Андрей принял у него шубу и повесил ее на крючок. Гость огляделся и перекрестился на иконы в красном углу.

– Садись, боярин! – пригласил Андрей.

Сам уселся на стул в торце стола. Он в доме хозяин, а боярин, хотя и выше по положению, – только гость.

Поговорили о холодной зиме, потом боярин сказал:

– Я Олтуфьев Григорий, Акинфиев сын.

– А мое имя и фамилию ты, верно, знаешь, коли заехал.

– Не без того. Даже о нападении литвинов наслышан и о потерях твоих.

Вот дела! Суток не прошло, как он вернулся, а в городе уже все знают о его беде. Не иначе – Михаил проболтался.

– Только я не по этому делу, – боярин замялся. – Ты ведь у князя служил исправником? – Он то ли спрашивал, то ли утверждал.

– Служил несколько дней, потом едва под суд не попал, в порубе сидел.

– Наслышан. Засим и приехал.

– Что, на службу княжескую приглашать?

– Не торопись. Я сам.

Андрей решил выслушать, не перебивая.

– Беда у меня. – Боярин помолчал. – Ларец у меня из хором украли.

Андрей едва не фыркнул. Разве ж это беда? Когда люди гибнут – вот беда.

– Много денег в ларце было?

– Не много – семнадцать рублев.

Странно! Семнадцать рублей – сумма изрядная, но если для него это не много, то в чем беда?

– В ларце бумаги для меня важные были, вернее – одна.

– Не пойму что-то, при чем здесь я?

– Э, не скажи! Ты таких злодеев поймал! К тому же быстро. Вот я к тебе за помощью и приехал.

Ничего себе! Да если свидетели и были, так забыли подробности.

– Ой, боюсь – не смогу помочь тебе, боярин. Времени много прошло. Твой ларец уже пустой небось.

– Я же говорю – не о деньгах речь. Бумага там для меня важная, вот ее и верни. А коли деньги в ларце остались, можешь забрать их себе вместе с ларцом – я в обиде не буду.

– Мне торговать надо, семью кормить, прислугу. А пропажу искать – сам понимаешь, время нужно.

– Так я же не за спасибо, – боярин извлек откуда-то из-под одежды мешочек, показал его Андрею и убрал назад.

– Ладно, попробую, но не ручаюсь. Ларец от города уже далеко может быть. Тать не для того его крал, рисковал, чтобы в целости оставить.

– Понимаю. Одно условие у меня – язык за зубами держи. Никто о пропаже знать не должен.

– Я понимаю.