Пропавший

Забыл, что сегодня груз в Молотов доставить надо? Там уже ждут, встречающие на аэродром поехали. Да что я тебя, как девку, уговариваю?

Обогнув самолет, к нему подошел летчик – в меховом комбинезоне и шлемофоне.

– Вылетать надо, иначе засветло не успеем добраться. Сами понимаете, груз государственной важности, абы где приземлиться с ним нельзя, инструкция.

– Да вот у сопровождающего охранника воздушная болезнь.

– Погода хорошая, болтать не будет – спокойно долетим. Грузите.

Андрей с помощью начкара погрузил оба ящика в заднюю кабину.

Летчик уже забрался в самолет, механик прокручивал деревянный винт. «Выпрыгнуть бы, да и убежать! – подумал в отчаянии Андрей. – Только куда? Колючая проволока по периметру и охрана». Он уже догадался – даже наверняка знал, чем закончится полет.

– Контакт! – скомандовал пилот.

– Есть контакт! – отозвался механик.

Мотор чихнул, обдав стоящих бензиновым выхлопом, и ровно затарахтел. Вот начкар, сволочь, подгадал с вылетом! Знал бы Андрей про вызов – лучше бы напился.

А что? Выходной, имеет право.

Самолет пополз вперед, развернулся. Летчик дал газ, и самолет, пробежав совсем немного, взмыл в воздух. Видевший не раз, как взлетают большие современные самолеты и какова длина их разбега, Андрей удивился. Такой и на школьном стадионе сядет.

«У-2» набирал высоту. В открытой кабине самолета Андрей был в первый раз: ощущения сильные. Дул ветер. Наклонив голову за борт, можно было видеть все, что было внизу – дороги, грунтовки, лес, реку и многочисленные ручьи.

Двигатель тарахтел ровно, без сбоев, и Андрей понемногу успокоился. Наверняка с прииска самолеты регулярно летают, почему он решил, что именно самолет, на котором он летит, сегодня упадет? Интересно, сколько до Молотова лететь?

Часа через полтора лета, когда Андрей и вовсе выкинул дурные мысли из головы и успокоился, мотор чихнул раз, потом – другой и заглох. Слышался только свист ветра в расчалках.

Пилот повернулся к Андрею.

– Ничего страшного, сейчас спланируем и сядем! – прокричал он.

Но Андрей в счастливый исход посадки уже не верил, только сделать ничего не мог. В случае опасности он привык действовать только сам и активно: убегать, стрелять, драться – в общем – противодействовать беде. А сейчас он вынужден был довериться умению летчика и этой потрепанной железяке. Самолет явно знал лучшие годы, а сейчас на крыльях заплатки перкалевые видны, кое-где краска облезла, задняя кабина вытерта до металла.

Самолет медленно снижался.