Пропавший

Татарин с факелом наклонился над убитым соплеменником, и в этот момент Андрей выстрелил в него. Попал! Татарин упал, выронив факел. Факел упал рядом, и на татарине загорелась одежда.

Судя по крикам, перемещающимся теням и ржанию лошадей, татар было не меньше полусотни. Двоих он уже убил, несколько человек валялись у ворот, убитые защитниками. Подкрепления у татар нет, и чем больше людей они потеряют, тем быстрее уберутся. Хорошая вещь все-таки картечь, летит широким снопом. Даже если с прицелом чуть ошибся, все равно попадешь.

Стрелком Андрей был хорошим, но только охотником, и фронтовой премудрости не знал. А она гласила: сделал несколько выстрелов с одного места – меняй позицию.

В деревянный тын совсем рядом вонзились две стрелы. Опа! Засекли его, так и в лицо угодить могут. Он присел за бревна и перешел на другую сторону. Если татары пойдут на штурм, он услышит.

Но до утра татары больше не предпринимали попыток к штурму, и Андрей незаметно уснул.

Когда начало светать, его разбудил десятник.

– Пойди под навес, там топчаны есть. Вздремни, на стенах дозорные.

Андрей так и сделал. Трудный день и полубессонная ночь утомили его, он крепко уснул.

Проснулся от прикосновения десятника:

– Ну ты здоров спать. Полдень уже. Один штурм мы отбили – на задней стене. Сейчас ворота штурмуют, помощь нужна.

Андрей молча встал, зарядил ружье. Глядя на патронташ, вздохнул и полез на помост.

На небольшой площади внутри ограды горел костер.

Андрей осторожно выглянул между концами оструганных на острия бревен тына.

Татары стояли в сотне метров от села. Эх, сейчас бы винтовку – не стояли бы так нагло!

Среди татар выделялся одеждой и защитой один. Лошадь под ним была белой, из-под кольчуги виднелся шелковый расписной халат. На голове сверкал шлем-мисюрка. «Наверное, предводитель», – решил про себя Андрей. Но для выстрела картечью далеко, он только патрон попусту переведет.

Татары разом заулюлюкали, засвистели и ринулись на ограду. Что это они, на конях – на тын?

Но все оказалось реалистичнее. Конники подскакивали ближе, на скаку кидали в стену копья и возвращались обратно.

Андрей не мог понять смысла их действий, но десятник, видевший все это, вскричал:

– Все на стены! Басурманы на приступ пойдут!

Стена была буквально утыкана копьями.