Пропавших без вести – не награждать!
0 прочтений
За моими плечами партизанские рейды в сотни километров, но это рейды по равнинам, а нам предстоит штурмовать горы. В горах я новичок.
– Прорвемся, – заверили десантники. – Из кожи вылезем, кровью блевать будем, но до первого леса за один переход дойдем!
Вечером Монгол и Лоскутов прогуливались по палубе.
– Коля, если ты уверен, что Кабо – вражеский агент, то до каких пор мы будем терпеть ее? – спросил рейдовик.
– Пока не знаю. После высадки посмотрим.
– Коля, чего смотреть! Давай вызовем ее сюда, на палубу, и сбросим в море.
– А как ты объяснишь личному составу, что у нас замполит ни с того ни с сего за борт выпал? А как Москве будем объяснять это ЧП?
– При чем тут Москва?
– Каждое мое донесение в Центр идет за двумя подписями: моей и Кабо. В каждом донесении она вставляет строчку о состоянии морально-политического климата в коллективе. Если ее подписи под радиограммой не будет, то в Центре, а значит, и в Москве насторожатся.
– Сколько человек знают про нее?
– Ты и Лука. Я пока больше никому не могу открыться. Представь, как я без веских доказательств объявлю, что мой замполит – это вражеский агент? Кто мне поверит?
– Мерзкая история! У нас под боком затесался немецкий шпион, а мы с ним ничего сделать не можем.
– Монгол, ты посмотри на всю эту ситуацию со стороны. Кабо проверяли и утверждали в политотделе флота. Потом она прошла отбор у Рогожина. По рекомендации Рогожина ее кандидатуру утвердили в Москве. И что теперь? Теперь мы объявим, что несколько десятков политработников, от мурманских кадровиков до московских генералов, дураки и слепцы? А доказательства-то где? Доказательств нет.
– Надо расширить круг посвященных. Втроем мы не сможем контролировать ее на марше. Она сможет сбежать в любой момент.
– Куда она побежит? Куда глаза глядят? Ты Кабо с собой не равняй. Она опыта выживания в лесу не имеет. Она если и побежит, то только тогда, когда до немцев останется рукой подать. Вот тогда ее и нужно брать за жабры и колоть, кто ее и с каким заданием к нам направил.
– Ох, Коля, если она сбежит, то мы оба крупно пожалеем.
– Не сбежит.
