Пропавших без вести – не награждать!
0 прочтений
Какой из вас разведчик, товарищ Прашкевич? Вам уже 63 года, вы страдаете одышкой. У вас избыточный вес. Вы много лет не поднимали ничего тяжелее портфеля с бумагами. Вы кабинетный ученый, ваше место за письменным столом, а не в поле, с вещмешком на плечах.
Сталин затянулся трубкой, но она успела потухнуть. Пришлось вновь раскуривать.
– Кого бы вы, товарищ Прашкевич, порекомендовали вместо себя?
– Игорь Якушев, мой аспирант. Ему 29 лет, физически развит. Занимался спортом. Сейчас он находится в действующей армии, где точно, не знаю.
– Расскажите мне о нем подробнее.
Сталин никогда не делал никаких пометок во время беседы. Его память была уникальна, безгранична. Единожды услышав о некоем аспиранте Якушеве, Сталин запомнил о нем все, что нужно: физик-практик, увлекался теориями Теслы, холост, из порядочной семьи.
Не прошло и суток, как лейтенант Якушев был отозван с фронта в Москву. Профессора Прашкевича, в целях соблюдения режима секретности, изолировали до конца войны. Прямо из кабинета Сталина его перевезли в один из закрытых институтов в Подмосковье, где он в комфортных условиях смог продолжить свои научные изыскания.
При подходе немецких войск к Могилеву в июле 1941 года в городе прекратили работу все партийные и хозяйственные учреждения, заводы и фабрики. Всех мужчин, способных держать в руках оружие, мобилизовали и направили в части народного ополчения. Из личного состава могилевской милиции сформировали пехотный батальон.
На фоне наспех сколоченных и необученных частей народного ополчения батальон милиции смотрелся очень даже неплохо: во-первых, все бывшие сотрудники милиции владели навыками стрельбы из огнестрельного оружия, были дисциплинированными, привыкли выполнять поставленную задачу.
При формировании милицейского батальона Николаю Егоровичу Лоскутову, бывшему заместителю начальника могилевского уголовного розыска, досталась должность командира взвода. 11 июля 1941 года ему исполнилось 35 лет. Свой юбилейный день рождения Лоскутов встретил на передовой, в двадцати километрах от родного города.
В этот день, сразу же после общего утреннего построения, Лоскутова вызвал к себе начальник штаба батальона Филиппенко.
