Пропавших без вести – не награждать!

Он инстинктивно выпрямился и тут же схватился за шею, пытаясь вырвать пробившую горло стрелу.

Часовой у забора, услышав возню на вышке, остановился. Геккон прицелился и первой же стрелой поразил его в грудь.

В это же самое время Николай Егорович повел отряд к поселку.

– Отче наш, иже еси на небеси, – зашептал кто-то за его спиной.

– Лучше богу Тору помолись, – обернулся Лоскутов. – Здесь его вотчина.

– Чья вотчина? – не понял набожный боец.

– Заткнись, падла! – зашипели в строю. – Заткнись или до немцев не дойдешь, здесь уроем!

Откинув запор на воротах, Монгол и тунгусы подбежали к караульному домику, рывком распахнули дверь, ворвались внутрь.

Увидев ввалившихся в помещение узкоглазых азиатов с изготовленными к бою луками, немцы остолбенели. Чего-чего, а нападения дикарей они не ожидали.

– Хендехох! – тут часовые заметили, что у одного из «гостей» в руках автомат. Еще ничего толком не понимая, охранники покорно подняли руки.

– Геккон, спящих! – скомандовал Монгол.

Геккон бочком-бочком обошел пленных, юркнул в помещение отдыхающей смены.

На топчанах, не снимая сапог и гимнастерок, спали двое. Тунгус подошел к одному, левой рукой зажал рот и слегка встряхнул, чтобы человек проснулся. Немец вздрогнул, открыл глаза. Теперь его можно резать: спящий человек от удара ножом вскрикивает, проснувшийся умирает молча.

Когда через несколько минут отряд Лоскутова прошел через КПП, в караульном помещении все немцы были мертвы.

У пирса десантники заняли круговую оборону. Моряки поднялись на борт посыльного судна, проверили каюты, запустили двигатель.

– Грузимся! – махнул с борта Мазур.

Один за другим бойцы по трапу зашли на теплоход, расположились на палубе в том порядке, в каком предстояло высаживаться. Лоскутов прошел в ходовую рубку.

Мазур, занявший капитанское место, передвинул рычаг оборотов двигателя на «малый вперед», вывернул штурвал влево. Освобожденное от швартов судно отвалило от пирса и медленно двинулось в глубь фьорда.

Первый этап операции прошел как по маслу: без сучка, без задоринки.

На подходе к острову Монгол сжал Лоскутову руку:

– Коля, за волка – спасибо.

Николай Егорович глянул на часы. Четыре утра. Светало. Начинался новый день.

Чем дальше от пирса, тем крупнее становилась волна. Набегающие из открытого океана пенящиеся белые барашки били в правый борт посыльного судна, раскачивали его из стороны в сторону, фонтанами брызг взлетали над палубой, обдавая десантников холодной соленой водой.