Пропавших без вести – не награждать!

После второго взрыва десантники пошли на штурм.

Обнаружив убитых морских пехотинцев, Монгол попытался восстановить картину боя.

«Враг опередил их. Внезапное нападение. Всех скосил одной очередью. Но где тогда Якушев? Пошел осмотреть здание с тыла?»

Со стороны зенитной батареи донеслись звуки выстрелов: вначале снайперской винтовки Чука, потом, вразнобой, немецких карабинов. Началась перестрелка.

– Возвращаемся! – рейдовик убедился, что десантники поняли его приказание, и первым побежал назад.

«Если немцы прорвались у казарм и пошли в атаку, долго Чук не продержится.

Какой бы он ни был отменный снайпер, обойдут и пристрелят».

Не добегая до батареи метров пятьдесят, Монгол выпустил в воздух две короткие очереди. Немцы, заслышав знакомый треск «шмайссера», наступление прекратили, чтобы встречным огнем не посечь своих. Минутного затишья Монголу хватило добежать до КП, залечь и открыть прицельный огонь по поднявшимся пехотинцам. Вскоре его поддержали подоспевшие Будников и Гагин. Чук у крайнего орудия молчал.

Не захватив батарею с ходу, немцы отступили к казармам. Со стороны дороги появилась группа бойцов. «Не стреляйте! Свои!» – кричали они.

– Мы там, это… все сорвалось! – попытался объяснить свое появление один из бойцов группы Коломийца. – Командир убит. Мы – это все, кто остался в живых. Шестеро нас.

– Занять оборону вдоль линии пушек, – приказал Монгол. – Будников, прикрывай тыл. Геккон, на тебе дорога.

Низко пригибаясь, рейдовик подбежал к Чуку.

Тунгус был мертв. Пуля пробила ему сонную артерию.

Инстинктивно он зажал ладонью шею, пытаясь остановить кровь и свести вместе разорванные края сосудов. Но тщетно. Молодое здоровое сердце удар за ударом гнало кровь по телу, а кровь не доходила никуда. С каждым ударом она просачивалась у Чука сквозь пальцы, заливая гимнастерку и землю под ним. С каждым ударом сердца мутнело сознание – мозг, не получающий своей порции кислорода, впадал в спячку. Остановить такую кровопотерю в полевых условиях невозможно. Чук это понимал, и последние свои выстрелы делал куда придется – лишь бы сдержать врага. Задачу свою он выполнил.

Монгол не стал прикасаться к убитому – не до того. Оставив мертвого снайпера у последнего рубежа обороны, он вернулся на КП.

– Гагин, к орудию! Начнем все по новой.

Немецкие пушки ФЛАК-36 установлены на крестообразном лафете и могут вращаться во все стороны. Развернув зенитку, из которой подожгли неизвестное здание, Монгол с Гагиным выпустили несколько снарядов по ближайшей казарме.