Пропавших без вести – не награждать!

Кстати, как там наши парни?

По внутренней связи штурману никто не ответил. Оба стрелка были мертвы.

Хоренков долго не раздумывал. Набрав высоту, достаточную для прохождения скандинавских гор, он повернул направо, в нейтральную Швецию.

На аэродроме Кируны экипаж советского самолета был арестован шведской полицией, оба задержанных летчика препровождены в Стокгольм и интернированы там до конца войны. Убитых стрелков похоронили на городском кладбище. Самолет отогнали на дальнюю стоянку, а после войны разобрали на металл.

В лагере для интернированных лиц с экипажем Хоренкова встретились советские дипломаты. Внимательно выслушав историю гибели разведгруппы 9-го гвардейского МТАП, они сообщили в Москву о странном состоянии пилотов во время рейда на Намсус.

По дипломатическим каналам доклад поступил в МИД СССР только 21 апреля.

Еще точно не зная о полном провале разведывательного вылета, но понимая, что случилось непоправимое, в пять вечера 16 апреля генерал Морозов связался с Москвой.

Начальник разведуправления Генштаба генерал-лейтенант Ильичев, оценив полученную информацию, приказал Морозову начать подготовку к проведению наземной операции.

– О возвращении в Москву забудь! Пока у тебя на руках не будет фотографий объекта, даже думать не смей о возвращении! Понял? И учти, если и с наземной операцией ничего не выйдет, то готовься командиром полка отправиться на фронт. Мне генералы, которые не могут выполнить поставленную задачу, не нужны.

Положив трубку телефона засекреченной связи, Морозов посмотрел в окно.

В Москве в день его отъезда было тепло и солнечно, по улицам гуляли по-весеннему нарядно одетые девушки. В ресторанах (для кого надо) подавали хорошее марочное вино. В столице остались семья генерала и студентка мединститута Зина, с которой у Морозова стали завязываться интересные отношения.

Над аэродромом «Ваенга-1» шел мокрый снег, было сумрачно, промозгло.

Собрав членов штаба по проведению операции «Посох», генерал Морозов отдал приказ о перебазировании в Мурманск. На аэродроме больше им делать было нечего.

– Полковник Колесников, – обратился Морозов к своему заместителю, – завтра к полудню представьте мне проект плана о проведении наземной операции.

– Можем не успеть, товарищ генерал. Пока доберемся до Мурманска, пока разместимся на новом месте, уже и ночь наступит.