Пропавших без вести – не награждать!

Высадившаяся со шлюпок РГ пешим порядком совершит переход к объекту и на расстоянии 8—10 километров от него разобьет базовый лагерь. Транспортный корабль после высадки десанта на полном ходу должен выйти в открытое море и далее действовать по своему плану».

Какой «свой план» может быть у транспортника, Николай Егорович не представлял: вряд ли одинокому сухогрузу в целостности удастся догнать конвой. Добраться назад, до Мурманска, в одиночку также нереально. Если бы Лоскутов был капитаном транспортника, то он бы погнал его напрямую от побережья Норвегии в океан, а там, уйдя на недосягаемое для немцев расстояние, повернул бы или к Исландии, или к шотландскому побережью.

Наутро Николай Егорович представил черновик плана Колесникову. Полковник поворчал для виду: мол, слишком поверхностно все изложено, но план оставил себе и отпустил Лоскутова спать. Вызвав машинистку, Колесников стал диктовать ей новый вариант плана.

Генерал Морозов бегло просмотрел план, вычеркнул из перечня зверей лису и поставил в углу утверждающую закорючку.

– Плану присвоить гриф «совершенно секретно». Текст зашифровать и передать в Москву. На восемнадцать ноль-ноль подготовьте совещание офицеров штаба. Вопросы к совещанию: состав разведгруппы, необходимое снаряжение и вооружение.

– Готовился, товарищ генерал. Изучал соответствующую литературу. Разрешите идти?

На вторые сутки пути пассажиры поезда «Москва – Мурманск» обвыклись в вагонах, перезнакомились между собой. В офицерском купе, где ехал Якушев, с утра играли в карты. Игорь от участия в игре отказался, лежал на верхней полке, дремал. Мысли его скакали от дома к событиям последних дней и обратно.

Всю жизнь Игорь Якушев плыл по течению, всю жизнь ему кто-то указывал, куда двигаться и что делать дальше. Вначале это были родители, потом к ним присоединились учителя в школе и комсомольцы-старшеклассники. По их настоянию Игорь хорошо учился, занимался спортом, не якшался со шпаной и помогал отстающим делать уроки. Достиг бы он и успехов в общественной деятельности, но природная робость мешала ему быть публичной фигурой, трибуном.