Пропавших без вести – не награждать!

Всего вес оружия и амуниции должен составить около 30 килограммов на каждого человека.

Пока Колесников зачитывал доклад, присутствующие офицеры делали пометки в блокнотах для секретных записей. Лоскутов свой блокнот даже не открывал. Морозов заметил это.

– Товарищи офицеры, – обратился он к членам совещания, – среди нас есть человек, который совсем недавно руководил партизанским соединением в тылу врага. Давайте послушаем его мнение. Капитан Лоскутов, выходите к карте и выкладывайте, с чем вы не согласны.

– Только по делу и без всякой «партизанщины»! – вмешался в ход совещания Рогожин.

 – Мы обсуждаем разведывательную операцию, а не налет на дом деревенского старосты.

Лоскутов вышел к карте, одернул гимнастерку, достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок.

– Начну с вооружения. Вес автомата ППШ чуть больше 4 килограммов. Каждый снаряженный магазин к нему весит по 550 граммов. Пистолет ТТ с двумя магазинами – еще килограмм. 4 гранаты Ф-1 по 600 граммов. Каска стальная 600 граммов.

Плюс нож. Итого, вес планируемого вооружения на каждого бойца составит более 10 килограммов, или треть от запланированного груза. К чему я это говорю: у каждого человека есть две особенности. Первая – его, так сказать, грузоподъемность, то есть вес, который он способен нести долгое время.

– Найдем физически крепких бойцов, – вставил Колесников. – 30 кг на человека – это не так уж много.

Не обращая внимания на реплику, Николай Егорович продолжил:

– Вторая особенность любого человека – это оправление естественных надобностей.

– Раз в сутки, кто чаще, а кто реже, любой человек присаживается на корточки. Пока он сидит в такой позе, он беззащитен. Оправлять естественные надобности, чтобы не быть застигнутым врагом врасплох, нужно в надежно охраняемом месте. Итак, у нас в группе шесть человек. Трое ушли на разведку объекта. У одного прихватило живот, и второй человек пошел его сопровождать. Кто остался охранять базовый лагерь? Один человек? А кто ночью нес дежурство?

– У вас, капитан Лоскутов, какая-то туалетная тематика, – возмутился адъютант Морозова.

 – Мы о боевом рейде рассуждаем, а не о поносе.

– Да и я про то же! – дерзко парировал Николай Егорович.

– Капитан, не забывайтесь! – адъютант, привыкший к штабной субординации, посчитал своим долгом поставить на место невесть откуда взявшегося выскочку. Но просчитался. У Лоскутова на груди, над двумя боевыми орденами, отливали золотом две нашивки за тяжелые ранения.