Пропавших без вести – не награждать!

– Отлично! От славных бойцов морской пехоты я не ожидал ничего иного. Теперь слушайте меня внимательно. Сейчас вы все пройдете медкомиссию, председателем которой буду я. После прохождения комиссии я объявлю, кто зачислен в мой отряд, а кто не попадет в него без объяснения причин. Для чего я это говорю. Не каждый найдет в себе мужество перед лицом своих товарищей отказаться от выполнения задания. Я даю вам шанс это сделать. После прохождения врачей с каждым кандидатом я буду разговаривать наедине. Если кто из вас, морально или физически, не готов к дальнему опасному рейду, то он должен честно признаться в этом.

Морские пехотинцы промолчали: мол, сам намек на отказ от выполнения опасного задания для них оскорбителен.

– Я что, мать вашу, неясно спросил? – взъярился Лоскутов. – Все меня поняли, или кому-то надо персонально повторить?

– Поняли, – нестройно ответили из задних рядов.

– Отряд, упор лежа принять! – скомандовал Николай Егорович.

После тридцати отжиманий Лоскутов поднял краснофлотцев на ноги.

– Я задавал вопрос, но не услышал ответа. Если не услышу его еще раз, упражнения повторим. Итак, всем понятно, как проходить медкомиссию?

– Так точно, товарищ капитан! – хором рявкнули морпехи.

Дав указания командирам взводов об очередности прохождения комиссии, Николай Егорович прошел в большую палатку-столовую, где расположились врачи.

Шестым по счету, после прохождения врачей, к Лоскутову подошел высокий крепкий мужчина лет сорока, смуглый, наголо подстриженный, с железным зубом во рту. Кисти рук, предплечья и грудь его украшали татуировки на морскую тематику.

– Товарищ капитан, – вполголоса сказал он, – из кандидатов вычеркните краснофлотцев Киселева и Пешкова. Поверьте мне, как человеку бывалому, подведут они нас в настоящем деле.

– Как ваша фамилия, Мазур? А что, товарищ Мазур, я вас уже зачислил к себе в отряд? – улыбнулся Лоскутов.

– Зачислите, – уверил краснофлотец.

– Кем вы были до морской пехоты? – Николай Егорович указал на татуировки. – На флоте служили?

– До декабря прошлого года я был боцманом на эсминце «Урицкий».

– Понятно. Был боцманом, стал пехотинцем. За что с корабля прогнали?

Мазур характерным движением щелкнул себя по горлу:

– Влетел по этому делу.