Проповедник

Патрика здорово злило его безразличие и инертность. Что надо сделать для того, чтобы этот чудик ожил, — трясти его все время? Безусловно, Ёсте недолго оставалось до выхода на пенсию, но сейчас он его напарник и должен делать свою работу.

— Ну, что ты об этом думаешь? — спросил Патрик с заметным раздражением.

— Не знаю, что хуже в нашей ситуации: у нас есть убийца, который убил по меньшей мере трех девушек в течение двадцати с лишним лет, и мы не имеем ни малейшего понятия о том, кто это сделал. А может, тогда это действительно был Йоханнес Хульт, который замучил и убил Сив и Мону, а сейчас появился кто-то новый, который его копирует.

Если мы принимаем второй вариант, то, наверное, нам следует связаться с тюрьмами и посмотреть данные об осужденных: был ли среди них кто-нибудь, кто сел примерно в то время, когда пропали Сив и Мона, и вышел на свободу недавно, примерно в то время, когда была убита немецкая девушка. Это могло бы что-то объяснить, — размышлял вслух Ёста, а Патрик с интересом поглядывал на него. Старик совсем не дурак, голова у него работает.

— Я думаю, особых сложностей тут не возникнет. У нас в Швеции совсем немного таких, кто отсидел двадцать лет. Ты этим займешься, когда мы вернемся в участок?

Ёста кивнул и оставшуюся часть пути сидел молча, глядя в окно. Дорога к сторожке лесника становилась все хуже и хуже. Но все же напрямую, по проселку, они добрались от дома Габриэля и Лаине до маленького домика Сольвейг и ее сыновей гораздо быстрее, чем если бы поехали в объезд.

Прибыв, они словно очутились на свалке. Останки трех машин в разной стадии разрушения, казалось, простояли здесь вечность, окруженные беспорядочными кучами каких-то деталей и железок непонятной принадлежности. Семейка крысятничала напропалую, и Патрик подозревал, что если тут хорошенько пошарить, то наверняка попадутся вещи, украденные в округе. Но сегодня они приехали не за этим.

Им навстречу из автомобильного сарая вышел Роберт, который возился там с развалюхой. На нем болтался совершенно уделанный комбинезон, когда-то серо-голубого цвета.

Руки Роберта были по локоть в масле, а лицо разукрашено мазутными полосами — ни дать ни взять индеец на тропе войны. Вытирая руки куском ветоши, он подошел к ним.

— Ну и какого хрена вам сейчас надо? Если надумали шмонать, то сначала покажите документ по всей форме, а иначе кукиш вам с маслом, а не обыск.

Роберт говорил довольно фамильярно, почти по-свойски. Ничего удивительного: им часто приходилось общаться.