Проповедник

При виде того, как они не то что взлететь, а даже держаться на лапках не могли и кувыркались, он обычно смеялся так, что сам еле держался на ногах и хватался за живот. Но такие детские шуточки он не мог себе больше позволить, хотя иногда очень хотелось. Стервятники чертовы.

Эрнст выбросил остатки колбасы и пюре в ближайшую мусорную корзину и, ухмыляясь, направился к машине Габриэля. «БМВ» цвета серебристый металлик сверкал в лучах солнца, и он не смог удержаться от искушения и нежно провел рукой по крыше машины.

Во блин, вот на чем ездить надо. Он быстро отдернул руку, когда Габриэль вышел из магазинчика с газетой в руке. Он подозрительно посмотрел на Эрнста, который ухмылялся и стоял, опираясь на пассажирскую дверь.

— Извини, но эта машина, у которой ты пристроился, моя.

— Да ну, не может быть.

Голос был наглый и хамский, по крайней мере, Эрнст очень старался. Надо брать быка за рога — сразу показать, кто есть кто.

— Эрнст Лундгрен.

Полицейский участок Танумсхеде.

— Ну, что еще на этот раз? Йохан и Роберт опять что-нибудь украли?

— Наверняка они что-нибудь опять сперли, я эту гниль очень хорошо знаю. Но не это меня сейчас интересует. У меня есть кое-какие вопросы в связи с женщинами, которых мы нашли на Кунгсклюфтане.

И Эрнст кивнул головой в сторону лестницы, которая, извиваясь, вела вверх по склону холма к Кунгсклюфтану. Габриэль скрестил руки и зажал газету под мышкой.

— А с какой, собственно, радости я должен что-то об этом знать? Или это опять из-за той старой истории с моим братом? Я уже ответил на вопросы ваших коллег.

Кроме того, прошло очень много времени с тех пор, а принимая во внимание события последних дней, становится понятно, что Йоханнес не имел с этим ничего общего. Посмотри сюда.

Он взял газету и развернул ее перед Эрнстом. На первой полосе доминировала фотография Ени Мёллер. Рядом — фотография из паспорта Тани Шмидт. Статья предварялась если не кричащим, то броским заголовком.

— Ты хочешь сказать, что мой брат поднялся из могилы и все это сделал? — Голос Габриэля дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Сколько еще времени вы собираетесь копаться в прошлом моей семьи, когда настоящий убийца разгуливает на свободе? Единственное, что у вас есть против нас всех, — это мои свидетельские показания, которые я дал больше двадцати лет назад, и тогда я был в них уверен.