Проповедник

Рольф набулькал себе дозу, выдул одним глотком и вытер рот ладонью, после чего отвлекся от своего серьезного занятия, вопросительно посмотрел на них и спросил:

— Ну, так что вам надо-то?

Эрнст как завороженный с вожделением смотрел на пустой стакан и временно выбыл из строя, поэтому говорить пришлось Ёсте:

— Ты использовал такое удобрение, которое называется… — и он сверился с записью в своем блокноте, — «FZ-триста два»?

Труженик полей Перссон от души заржал:

— И вы меня разбудили, чтобы спрашивать, какое дерьмо я подсыпал? Во дела-то, видит бог, полиции сейчас точно делать нечего.

Ёста и бровью не повел, оставив эту премудрую реплику без внимания. Вместо этого он сухо сказал:

— Значит, у нас есть причины задать тебе этот вопрос, и нам бы хотелось получить ответ.

Его неприязнь к Рольфу Перссону нарастала с каждой минутой.

— Да, да. И совсем не стоит из-за такой ерунды горячиться, мне скрывать нечего.

И, посмеиваясь про себя, он набулькал еще дозу. Эрнст начал облизываться, прямо-таки гипнотизируя стакан.

Судя по запашку, это был уже не первый заход Рольфа Перссона, он уже успел причаститься с утра пораньше. Чтобы подоить коров, он проснулся по крайней мере часа два назад, и можно легко предположить, что сейчас для него уже наступило обеденное время. «Но в любом случае еще слишком рано, чтобы так активно поддавать», — подумал Ёста. Эрнст, судя по его выражению лица, был с ним совершенно не согласен.

— Я использовал эту штуковину года до восемьдесят четвертого — восемьдесят пятого, по-моему, так.

А потом там начались какие-то поганые исследования окружающей среды, и они додумались до того, что это удобрение «может оказывать негативное воздействие на экологический баланс», — Рольф произнес последние слова особенно противным голосом, как псих из мультика, явно цитируя кого-то, и при этом еще покрутил пальцами в воздухе. — Так что пришлось пользоваться удобрением в десять раз хуже, которое вдобавок и в десять раз дороже. Идиоты чертовы.

— А как долго вы пользовались этим удобрением?

— Хм, ну, может, лет десять.

У меня, конечно, есть все записи, но примерно года с тысяча девятьсот семьдесят пятого. А с чего это вы им так интересуетесь? — Он подозрительно прищурился и посмотрел на Эрнста и Ёсту.

— Это имеет отношение к расследованию, которое мы сейчас проводим.

Ёста больше ничего не добавил, но тут же заметил, как помрачнело лицо Рольфа.

— Это, значит, насчет тех девчонок, верно ведь? Ну, девушек на Кунгсклюфтане.