Проповедник

Звук ломающейся кости отпечатался у нее в памяти, и она физически ощущала каждый ее крик в своем изувеченном теле. Она также знала, что произойдет после криков. Безжалостные руки, которые терзали и мучили, ломали и ранили, станут теплыми и нежными, особенно там, где боль сильнее всего. Теперь она знала эти руки так же хорошо, как свои собственные. Она изучила их — такие большие и сильные, но одновременно мягкие и гладкие. Пальцы — длинные, чувствительные, как у пианиста. И хотя на самом деле она их никогда не видела, но представляла себе очень отчетливо.

Сейчас крики становились все громче и громче, и ей очень хотелось поднять руки и зажать ими уши, но руки ее больше не слушались, они безжизненно свисали. Когда крики утихли и крышка люка наверху у нее над головой открылась, а потом закрылась опять, она поползла по сырому холодному песку туда, откуда слышала крики. Теперь наступило время утешения.

Когда крышка гроба открылась, стало абсолютно тихо. Патрик поймал себя на том, что, обернувшись, встревоженно смотрит на церковь.

Он не очень хорошо понимал, чего он, собственно говоря, ожидал: молнии, которая сверкнет с колокольни и испепелит их на месте за кощунство, или еще чего-нибудь, — но ничего подобного не произошло.

Когда Патрик увидел скелет в гробу, сердце у него упало. Он совершил ошибку.

— Ну ты даешь, Хедстрём! Такую бучу поднял — и что?

Мелльберг неодобрительно покачал головой и одной фразой обрисовал ситуацию. Патрик чувствовал себя как петух, которого уже пристроили на полено и вот-вот оттяпают голову.

— Ну, тогда мы его забираем и посмотрим, тот это парень или нет. Но мне кажется, здесь вряд ли нас ожидают сюрпризы, если только у тебя нет теорий насчет подмены тела или еще чего-нибудь такого.

Патрик в ответ только помотал головой. Он явно получил то, что заслужил. Криминалисты сделали свою работу, и в скором времени скелет уже везли в Уддеваллу.

— Ты мог оказаться прав. Ничего невозможного в этом не было.

Мартин говорил успокаивающе, но Патрик только опять помотал головой.

— Нет, прав был ты. Столь грандиозный заговор слишком сложен в осуществлении, чтобы оказаться правдой. Что поделаешь, мне придется теперь привыкать жить с этим.

— Да уж, можешь в этом не сомневаться, — сказал Мартин сочувственно.