Проповедник

Эрнст внимательно изучил фотографию и вопрошающе посмотрел на Мелльберга, который развел руками.

— Сам видишь, на что я настраивался. Мы переписывались целый год, и я едва мог дождаться, когда она приедет сюда. — Он мрачно кивнул головой на каталог на коленях Эрнста. — А потом приехало это. — Бертель вздохнул. — Говорят иногда — как окатило холодным душем, вот у меня то же самое, должен тебе сказать. Я и моргнуть не успел, как началась эта хреновина: «Бертыль, любимый, купи то, купи се». Ты знаешь, на чем я ее застукал? Она думала, что я не вижу, и шарила в моем бумажнике.

Он мрачно похлопал себя по гнезду на голове, и Эрнст отметил, что тот Мелльберг, который следил за своей внешностью, исчез. Рубашка опять мятая и заплеванная, круги пота под мышками — здоровые, как тарелки, но при всем том в этом виделась какая-то надежность, все вернулось на круги своя.

— Я рассчитываю на то, что ты там не особенно будешь про все это трепаться, — сказал Мелльберг, погрозив ему пальцем.

Эрнст с готовностью истово закивал. Он не скажет ни слова. Он с облегчением понял, что спасен. Несмотря ни на что, задницу ему не надерут.

— Как ты смотришь на то, если мы просто забудем этот небольшой инцидент? Я думаю, что смогу быстро решить эту проблему. Есть очень простое средство, оно называется «первый самолет обратно на родину».

Эрнст поднялся и пятясь, бочком выкатился из кабинета Мелльберга.

— И скажи там всем, чтобы кончали трепаться и начинали работать как положено.

Эрнст широко улыбнулся, когда услышал вопль Мелльберга себе вдогонку.

Возможно, у Патрика и оставались какие-то сомнения насчет справедливости слов Анники, но как только он вошел в дом, они пропали в ту же секунду. Эрика кинулась к нему в объятия, и Патрик сразу заметил, что она очень устала. Патрику моментально стало стыдно за себя. Он просто обязан быть более отзывчивым и уделять больше внимания Эрике. А вместо этого он ушел с головой в работу, в то время как она тут заперта в четырех стенах и изнывает от безделья.

— Где они? — спросил шепотом Патрик.

— Там, в саду, — тоже шепотом ответила Эрика. — Ох, Патрик, я не выдержу, если мне придется терпеть их дома еще один день. Они только и делают, что сидят весь день на задницах и считают, что я должна бегать вокруг них и их обслуживать. Я больше за себя не ручаюсь.

Эрика тесно прижалась к Патрику, и он ласково погладил ее волосы.

— Не беспокойся, пожалуйста, я этим займусь.