Проповедник

Все уже слышали от него про Мелльбергову невесту по каталогу, так что то, о чем они сплетничали последнее время, перестало быть загадкой. И хотя после вчерашнего им нашлось о чем поговорить, можно было с уверенностью сказать, что это никогда не дойдет до ушей шефа.

— Вот, ети его, — засмеялся Ёста. — Если мужик такой озабоченный насчет баб, что выписывает их по каталогу, то уж сам виноват.

— А вы представьте себе его рожу, когда он ее увидел в натуре и понял, что все его ожидания пошли, мягко говоря, коту под хвост.

 — И Анника злорадно рассмеялась.

Вообще-то смеяться над несчастьями других не слишком красиво, но почему-то, когда предметом насмешек становился Мелльберг, это никого не удручало.

— Да, должен сказать, что времени она даром не теряла: тут же поперлась в магазин и набила сумку. До этой дуры даже не дошло, что на всем, что она сперла, ценники остались… — засмеялся Эрнст. — Просто подошла и сперла, представляете себе? Старый Перссон, к которому мы с Ёстой вчера катались, тоже про одного такого придурка рассказал.

Прикиньте, какой-то козел повадился тырить у него удобрения. И вот ведь зараза какая: не ленился, каждый раз уволакивал по два мешка. Перссон их там и перекладывал, и запирал, — все равно, сволочь, добирался. Во народ-то, блин, а? Это ж каким надо быть упертым жмотом, чтобы мешки с дерьмом у соседа тырить. Конечно, и дерьмо дорогое бывает…

Эрнст хлопнул себя по колену и подвел итог, вытирая выступившие от смеха слезы:

— Вот дерьмоед! — И тут внезапно заметил, что вокруг него стало как-то подозрительно тихо.

— Что ты сказал? — спросил Патрик со зверским выражением лица.

Эрнсту уже доводилось слышать этот тон прежде, всего несколько дней назад, и он понял, что опять обделался.

— Ну, он сказал, что кто-то постоянно крал у него мешки с удобрениями.

— А тебе, дорогой, не пришло в голову, что это могло оказаться важной информацией, принимая во внимание тот пустячок, что ближайшее к Перссону хозяйство — Вестергорден?

Голос Патрика звучал так спокойно и так холодно, что у Эрнста побежали мурашки.

Патрик посмотрел на Ёсту:

— А ты, Ёста, это слышал?

— Нет, должно быть, Перссон это сказал, когда я вышел в туалет на пару минут.

И Ёста повернулся к Эрнсту.

— Я об этом как-то не подумал, — сказал Эрнст мрачно. — Черта лысого так вот все сразу запомнишь и удержишь в голове.

— А какого черта лысого такое можно забыть? Но об этом поговорим позже. Вопрос стоит так: что эта информация для нас означает?

Мартин поднял руку, как школьник.