Проповедник

Материнский инстинкт диктовал ей защищать его от всего плохого, и неважно — был ли Якоб маленький или уже взрослый. И хотя она понимала, что в данной ситуации не в силах что-либо изменить, все равно винила себя за то, что не смогла уберечь сына. Тишину нарушало только тиканье часов, и этот равномерный монотонный звук почти гипнотизировал ее. Когда раздался стук в дверь, Лаине подпрыгнула от неожиданности. Она с опаской открыла. С некоторых пор она воспринимала стук в дверь как сигнал к очередным неприятностям. Может быть, поэтому она не особенно удивилась, увидев в дверях полицейского.

— Чего вам от нас надо?

Ёста неловко помялся и сказал:

— У нас есть некоторые вопросы, так что мы нуждаемся в твоей помощи — в участке.

Ёста замолчал и приготовился выслушать кучу протестов и возражений, но Лаине лишь кивнула и вышла из дома.

— А ты не хочешь сказать мужу, что уезжаешь? — удивленно спросил Ёста.

— Нет, — ответила лаконично Лаине, и Ёста посмотрел на нее очень внимательно.

Короткое мгновение Ёста размышлял: а может быть, они действительно слишком прессуют семейство Хульт.

Но потом напомнил себе, что где-то в ветвях и корнях этого семейства скрывается убийца, который держит у себя Ени Мёллер. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась у них за спиной, и, словно японская жена, Лаине послушно засеменила маленькими шажками вслед за Ёстой к машине. Они ехали в полицейский участок и практически не разговаривали по дороге. Лишь раз Лаине прервала неприятное, давящее молчание, спросив:

— Где Якоб, он все еще по-прежнему в полиции?

Ёста не стал распространяться и кивнул.

И оставшуюся до Танумсхеде часть пути Лаине просто молча смотрела в окно. День заканчивался, наступал ранний вечер, солнце уже порозовело. Но ни Ёсту, ни Лаине эта красота не трогала, их мысли были заняты совсем другим.

Патрик с явным облегчением посмотрел на них, когда Лаине и Ёста появились в участке. Все то время, пока Ёста катался туда и обратно за Лаине, Патрик безостановочно вышагивал по коридору между своим кабинетом и комнатой для допросов.

Ему хотелось только одного — прочитать мысли Якоба.

— Привет, — сказал Патрик и коротко кивнул Лаине.

Ему показалось излишним снова представляться по всей форме, потому что до этого они уже виделись и делать это еще раз было бы просто глупо. Да и вообще, они здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями. Патрик, в общем-то, беспокоился, как скажется на Лаине допрос, как она с этим справится. Лаине казалась такой ранимой, хрупкой, с нервами наружу.