Проповедник

Что если они по-прежнему вдвоем будут сидеть так в доме на колесах и ждать, сидя за узким столом напротив друг друга, то тогда Ени рано или поздно придет и все вернется на круги своя, все будет как прежде.

Так они и сидели, день за днем, погруженные в тревожные мысли, но сегодняшний день стал самым тяжелым. Всю ночь Чёштин мучили кошмары; обливаясь потом, она металась во сне по постели, а перед ее глазами прокручивались одни и те же образы. Она несколько раз видела Ени, чаще всего маленькой, на лужайке перед домом, на пляже в кемпинге.

Но все время на эти картины наплывало что-то темное, странное. Она чувствовала холод и темноту и краем глаза видела, как что-то двигалось, но во сне никак не могла рассмотреть, что же именно, хотя тень настойчиво появлялась раз за разом.

Когда утром она проснулась, в груди тянуло остро и болезненно. Проходили часы, в их маленьком домике становилось все жарче и жарче, а Чёштин молча сидела перед Бу и отчаянно пыталась возродить то ощущение — тяжесть тельца Ени на своих руках.

Но, так же как и во сне, она не могла его уловить, дотянуться. Она хорошо помнила, как ясно и отчетливо она это чувствовала все время, пока они сидели в напряженном ожидании. А сейчас у нее ничего не получалось, она не могла. Медленно и неотвратимо к ней пришло понимание. Чёштин подняла взгляд, посмотрела на своего мужа и потом сказала:

Он не стал переспрашивать. Чёштин сказала это так твердо, с такой убежденностью, что Бу понял: это правда.

Дни шли и смешивались, как в бреду. Она влипла в эту историю, хотя никогда по-настоящему не верила, что такое с ней может случиться, и все время корила себя. Если бы только она не была такой дурой и не поехала на попутке, тогда бы ничего не случилось. Мама и папа тысячу раз ей говорили, что нельзя садиться в машину к незнакомому человеку, а она считала, что это глупости и с ней никогда ничего не произойдет.

Казалось, что прошло без малого сто лет и это случилось так давно.

Ени попыталась вновь возродить чувство неуязвимости, чтобы хоть на короткое время порадоваться ему. Порадоваться тому, что ничто на свете не может ей повредить и что зло приходит к другим людям, но не к ней. Но теперь это ощущение к ней никогда больше не вернется.

Она лежала на боку, пальцы ее откинутой руки погрузились в песок. Другая рука не слушалась, и она заставила себя помассировать ее, чтобы восстановить кровообращение.