Проповедник

Нигде в округе не заявляли о пропаже кого-нибудь похожего: это означало, что придется объявлять розыск по всей Швеции, а может быть, даже и за границей — задача, которая на секунду показалась совершенно невыполнимой. Но Патрик заставил себя выбросить эту мысль из головы. Сейчас он был единственным заступником убитой женщины и чувствовал себя ответственным перед ней.

Мартин негромко постучал в дверь его кабинета.

— Что мне делать дальше? Что ты скажешь? Расширить зону поиска, или начать с ближайшего города, или еще что-нибудь?

Мартин поднял бровь и развел руками в ожидании ответа.

Патрик, как руководитель расследования, тут же ощутил на своих плечах всю тяжесть ответственности. Не было никого, кто давал бы указания и распоряжался, в каком направлении им двигаться. Но в любом случае надо было действовать.

— Давай связывайся с крупными городами. С Гётеборгом ты уже разобрался, так что берись за Стокгольм и Мальме. Это для начала. Скоро мы получим первые отчеты от патологоанатома, и, если повезет, он нам выдаст что-нибудь интересное.

Мартин хлопнул ладонью по косяку, повернулся и пошел в свой кабинет. Неожиданно раздался резкий звонок возле двери в участок; Мартин крутанулся на каблуках и поспешил открыть посетителю. Обычно это входило в обязанности Анники, но она отсутствовала, и теперь это делал Мартин.

Снаружи стояла девушка, она выглядела очень обеспокоенной. Девушка была худенькая, с двумя длинными светлыми косами и огромным рюкзаком на спине.

Она говорила по-английски с сильным акцентом.

Мартин подумал, что акцент, скорее всего, немецкий. Он распахнул дверь и жестом пригласил войти. Затем повернулся и крикнул в коридор:

— Патрик, к тебе посетитель.

Он запоздало подумал о том, что, может быть, стоило сначала самому выяснить, что ей надо. Но Патрик уже выглянул из кабинета, и девушка направилась к нему.

Патрику сильно захотелось послать ее подальше, нет, конечно, в смысле к Мелльбергу, который, говоря формальным языком, и был шефом. Но он моментально приструнил себя, заметив на ее лице неприкрытое беспокойство, и решил, что не стоит подвергать ее такому испытанию.

Послать милую, симпатичную девушку к Мелльбергу — все равно что невинную овечку — к мяснику. Врожденное стремление защищать слабых и обиженных просто не позволяло Патрику сделать это.

Он жестом пригласил ее проходить в кабинет и сел за письменный стол. С неожиданной легкостью девушка сняла свой здоровенный рюкзачище и аккуратно поставила его, прислонив к стене возле двери.